Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Я не собирался отчаиваться, я был настойчив. Нам приходили целые горы кассет, и уж хоть что-то хорошее там точно найдется – так я рассуждал. Мы проводили на репетициях пять дней в неделю: три часа писали музыку, а потом два часа слушали эти бесконечные кассеты. Мы слушали их все. Это было изнурительно. А к тому же обескураживало. Я до сих пор удивляюсь, как у нас только группа не развалилась: мы занимались этим все вместе месяцев десять. Не думаю, что могу объяснить, насколько мрачным стало у нас настроение. Кстати, именно поэтому мы слушали записи только после репетиции. Обычно они были настолько ужасны, что нам приходилось идти спать, чтобы поскорее забыть об этом и начать новый день.

Большинство из них были так плохи, что нам казалось, они над нами издеваются, но никогда нельзя было сказать наверняка. Многие пели в стиле какого-нибудь парня из Вайоминга, который жил в гараже и прислал нам свое лучшее исполнение Guns. Было много записей вокалистов, которые любили Guns до какой-то нездоровой степени. Многих из них мне хотелось спросить, слушали ли они сами то, что нам прислали, и давали ли послушать запись кому-нибудь из знакомых, чтобы узнать, что те думают.

Бесконечное количество ребят очень плохо исполняли Welcome to the Jungle. Многие считали себя поэтами и присылали драматические стихи на разные темы. Мы слушали фолк-вокалистов, треш-металлистов, мы слушали записи настолько ужасного качества, что, клянусь, они, должно быть, записывали их на диктофон, встроенный в бумбокс.

Как-то раз я ехал по Северному Голливуду, размышляя о том, как все это странно. В то же время я решил, что это нужно задокументировать, потому что был уверен, что хоть к чему-то это приведет. Я подумал, что мне следует обсудить эту тему со своим другом Эриком Люфтглассом, продюсером VH1, но буквально перед тем, как идея оформилась у меня в голове, он сам мне позвонил.

– Привет, Слэш, это Эрик Люфтгласс. Я слышал, что вы с Даффом и Мэттом собираете группу и ищете вокалиста, – сказал он.

– Ага, у тебя есть кто-то на примете? – воскликнул я.

– Очень смешно! Нет, но я хотел бы узнать, не хотите ли вы снять материал о своем поиске для специального выпуска на VH1. Это была бы отличная стартовая площадка для группы. Кстати, у вас есть название?

– Нет, мы еще до этого не дошли. Застряли на поиске вокалиста. Но погоди, клянусь, я как раз думал позвонить тебе и обсудить то же самое.

Эрик прислал к нам в «Мейтс» пару операторов, и мы не знали, что из этого получится. Мы решили воздержаться от суждений, пока не встретимся с ними. Обоих звали Алексами, и они как раз недавно отсняли эпизод программы «По ту сторону музыки» с Aerosmith, который мне очень понравился. Мы стали тусоваться с ними, и было круто. Они снимали случайные закулисные эпизоды с нашим участием. В итоге мы получили несколько интересных демо-записей, которые оказались довольно хороши; большинство из них записали талантливые вокалисты, которые не совсем подходили нам по стилю, но все равно были замечательные. По моим подсчетам, одна из двухсот прослушанных демо-записей заинтересовывала нас настолько, что мы приглашали его в студию. Одним из таких ребят был парень из Англии по имени Стив, который оказался довольно хорош. Он пел в группе под названием Little Hell, если я ничего не путаю. Группа была почти панк-рокерской, и в их текстах чувствовалась сильная позиция и много сарказма. Мы его пригласили, и он попал в наш выпуск на VH1, но дальше дело не пошло.

К этому времени прошло уже около восьми месяцев с тех пор, как мы начали играть, и мы порядком подустали. Все стало еще хуже, когда какая-то шишка с VH1, увидевший материалы нашего шоу, заявился в студию и велел «усилить драматизм». Видимо, наша закулисная реальность не годилась для телевидения, поэтому с того момента мы только и боролись с продюсерами. В конце концов, кадры, снятые с несколькими вокалистами, получились более драматичными, чем на самом деле. К сожалению, наша проба Себастьяна Баха стала гвоздем программы.