Slash. Демоны рок-н-ролла в моей голове

Мы думали придерживаться своей выдуманной версии произошедшего, но Алан стал задавать вопросы, и наш рассказ становился все запутаннее и трещал по швам. Не успел он попросить нас выйти и поговорить на улице, как мы во всем сознались. Самое смешное, что, обдумав все варианты, Алан решил отправиться в Оуквудс и попытаться скормить собственникам наш же рассказ. Но они тоже не купились – даже не представляю почему, – так что нам выставили счет за ущерб. На какое-то время нам запретили пользоваться комплексами Оуквудс по всему миру. По-видимому, потом запрет сняли, потому что лет через пять я снова жил в одном из их комплексов. И на этот раз мне снова удалось доставить людям неудобства, только уже случайно: моя змея – не помню, которая из них была с собой, – решила пуститься на поиски приключений и уползла в водосточную трубу. Вылезла она уже у соседей и напугала кого-то до смерти. Прошу за это прощения…

Основную запись мы закончили всего за несколько недель, и звучала она великолепно – если не считать моей гитары. Алан забронировал мне время в студии под названием «Тейк Уан», чтобы я мог перезаписать свои партии, но нормальной гитары по-прежнему не было. Я не знал, что делать. Старался вести себя спокойно и не проявлять признаков стресса, но работа подходила к концу, а решения проблемы все не приходило. В последний день записи в студии «Румбо» Алан зашел в рубку звукооператора и положил на диванчик за декой небольшой гитарный футляр. Каморку, где стоял диванчик, освещала одна лампочка, свет от которой как раз красиво падал на гитару, когда Алан ее доставал.

– Я взял ее у местного парня в Редондо-бич, – сказал он. – Он делает их вручную. Попробуй.

Гитара выглядела неплохо: это была потрясающая копия Les Paul 1959 года с декой из пламенного клена без защитного щитка, с двумя звукоснимателями «Сеймур Данкан». Я взял ее в руки, и она мне понравилась, но подключить ее к усилителю не удавалось до момента моей первой сессии в студии «Тейк Уан».

У меня остались романтические воспоминания о тех днях в студии: с первой до последней минуты весь процесс казался каким-то волшебством. Это было маленькое помещение без излишеств: в целом, домашняя студия с хорошей репутацией, – но я тогда записывался там один впервые, и то, чего нам удалось там добиться, даже нельзя повторить.

В тот момент, когда я подключил свою новую гитару, я подумал, что она звучит довольно хорошо. Оставалось только найти подходящий усилитель. Мы начали пробовать разную аппаратуру фирмы «Маршалл», причем очень много вариантов, и это был трудный процесс. Помню, как брал каждый усилитель напрокат, приносил в студию и подключал. Сначала я играл несколько аккордов, затем мой техник Майк Клинк, потом я подстраивал усилитель и играл еще несколько аккордов. Иногда Майк что-то настраивал в рубке или выходил и передвигал микрофоны, а затем я снова играл несколько аккордов, и все сначала. И все это определенно стоило того. Майк Клинк – такой благородный и спокойный парень. Он просто помогал мне делать то, что нужно, даже если в этом не было необходимости: я то брал в аренду усилитель, то возвращал его и брал новый, и так мы протестировали штук восемь, пока я не нашел нужное звучание. Выглядело так, словно это была воля господа, потому что усилитель был не массового производства – это был чей-то кастомный «Маршалл».

Я играл на нем все свои партии в этом альбоме и хотел оставить себе, когда запись закончится, а там, где я его взял, сказать, что усилитель украли из студии. К сожалению, мой же гитарный техник сам его и вернул, не сказав мне об этом. Когда компания получила обратно свой усилитель, который по моему заявлению украли, они уже не отдали мне его обратно: на мой запрос ответили, что его уже кто-то арендовал.

В любом случае, когда я услышал звучание своей гитары в этом усилителе, то сразу же понял – это то, что нужно, – по-настоящему волшебный момент. Я подключил его так же, как и все остальные до этого, так же сыграл несколько аккордов – вот и все. Но это была полная гармония Les Paul и «Маршалла», при котором глубина тона гитары и хруст усилителя сочетаются идеально. Звук был просто потрясающий.

– Погоди, – сказал тогда Майк. – Не шевелись. Ничего не делай.

Он еще чуть-чуть настроил усилитель, и стало даже лучше. На этом мы остановились и больше ничего не меняли в течение всей записи. Микрофоны не двигали, ничего не крутили – вообще ничего. Мы нашли звук, который я искал, и не хотели его потерять.