Следствия самоосознания. Тургенев, Достоевский, Толстой

Повествование о поступках рассказчика дано изнутри, о поведении Колосова – извне. Рассказчик считает себя ответственным за собственную психологическую слабость и нехватку самопонимания. Читатели не имеют возможности узнать, как оценивает свое поведение Колосов, однако нет и намека на то, что он может быть самокритичным. Когда рассказчик пытается поставить под сомнение нравственную безупречность его поведения по отношению к Варе, он оправдывает его как вполне естественное. Весна в его сердце уступила место лету, и цветы на яблоне, под которой он сидел с Варей, превратились в яблоки, оказавшиеся, по его словам, кислыми[263]. Колосов совершенно естественен, абсолютно искренен и, похоже, лишен внутренних нравственных противоречий. Именно поэтому он является образцом для рассказчика, который, как выясняется, столь же эгоцентричен, как и Колосов, но много слабее и лицемернее его.

Добродетель, воплощенная Тургеневым в Андрее Колосове, – откровенность, прямота, а не жертвенная мораль. По этой причине, несмотря на высокую оценку реализма автора, повесть не понравилась его современникам. Когда в 1856 году она была вновь опубликована в собрании его «Повестей и рассказов», Тургенева призвал к ответу его друг литературный критик А. В. Дружинин, чей обзор издания включал пространное обсуждение «Андрея Колосова». В письме к Дружинину, комментируя его рецензию, Тургенев согласился, что Колосов слишком эгоистичен для положительного героя, и обещал в будущем пересмотреть свое отношение к подобным персонажам[264]. Однако своего обещания он в полной мере не сдержал. Такие герои, как отец в «Первой любви» или князь Н* в «Дневнике лишнего человека» сохраняют статус положительных, и брошенная князем Лиза защищает его от критики Чулкатурина.

Имея классическое образование, Тургенев не мог не знать, что имя Андрей означает по-гречески «мужественность». Русская фамилия героя повести происходит от слова «колос». Андрей Колосов представляет собой версию гармоничного наивного человека в парадигме, созданной Шиллером в его работе «О наивной и сентиментальной поэзии» (1795–1796), которую Тургенев прекрасно знал[265]. Внутри шиллеровской парадигмы герой повести является объектом любви и желания рассказчика от первого лица, который относится к нему так же, как сентиментальный человек относится к природе. Колосов воплощает гармонию и целостность, которых не хватает рассказчику. В отношениях с Андреем и Варей он обнаруживает то, что называет «действительностью», имея в виду собственные комплексы и, как он его видит, собственный «пошлый» психологический макияж: он больше похож на рассказчика Жан-Жака в «Исповеди» Руссо», чем Андрей. Осознав это, он оказывается на территории психологического реализма с его «странными тайнами»:

Помню – эта страшная разница между вчерашним и сегодняшним днем меня самого поразила; в первый раз пришло мне в голову тогда, что в жизни человеческой скрываются тайны – странные тайны… С детским недоумением глядел я в этот новый, не фантастический, действительный мир. Под словом «действительность» многие понимают слово «пошлость». Может быть, оно иногда и так; но, я должен сознаться, что первое появление действительности передо мною потрясло меня глубоко, испугало, поразило меня…[266]