Следствия самоосознания. Тургенев, Достоевский, Толстой

К тому же меня самого берет иногда тоска при этих воспоминаниях. Да вряд ли я и могу всё припомнить. Дальнейшие годы как-то стерлись в моей памяти. Многие обстоятельства, я убежден в этом, совсем забыты мною. Я помню, например, что все эти годы, в сущности один на другой так похожие, проходили вяло, тоскливо. Помню, что эти долгие, скучные дни были так однообразны, точно вода после дождя капала с крыши по капле. Помню, что одно только страстное желание воскресенья, обновления, новой жизни укрепило меня ждать и надеяться[396].

Взятое во всей полноте, объяснение здесь рассказчиком причин завершения книги – последний из нескольких включенных в повествование металитературных комментариев, объясняющих форму книги. Глава 2-я первой части «Первые впечатления» начинается с записи, предвосхищающей только что процитированный фрагмент из предпоследней главы книги:

Первый месяц и вообще начало моей острожной жизни живо представляются теперь моему воображению. Последующие мои острожные годы мелькают в воспоминании моем гораздо тусклее. Иные как будто совсем стушевались, слились между собою, оставив по себе одно цельное впечатление: тяжелое, однообразное, удушающее.

Но всё, что я выжил в первые дни моей каторги, представляется мне теперь как будто вчера случившимся. Да так и должно быть[397].

«Записки из Мертвого дома» – это Bildungsroman, структура которого зависит прежде всего от понимания Достоевским самого процесса воспитания, приобретения знаний. Новому мы уделяем больше внимания, поэтому рассказчик помнит почти все, что с ним случилось в начале его пребывания в остроге, и почти ничего из того, что случилось потом. Этим правилом восприятия диктуется темп книги. Достоевский дает главы 2-ю, 3-ю и 4-ю под общим заглавием – «Первые впечатления»; главы 5-ю и 6-ю он называет «Первый месяц» и 7-ю – «Новые знакомства». Вместе эти шесть глав, охватывая лишь один месяц из десяти лет пребывания рассказчика в остроге, занимают более четверти его повествования. Первая часть, заканчивающаяся празднованием Рождества и занимающая более половины повествования, охватывает только первый год. Вторая часть включает все оставшееся время заключения рассказчика, но, как мы уже отметили, в конце он повторяет, что забыл большую часть того, что с ним случилось позднее. Как только он привыкает к рутине тюремной жизни, он больше не обращает на нее внимания и не помнит ее.

Такой акцент на первых впечатлениях и наблюдениях рассказчика на каторге имеет и соответствующую художественную цель. Он должен представить своим читателям «наглядную и яркую картину» тюремной жизни, не надоедая им ее однообразием, на которое он жалуется в обоих только что процитированных отрывках.

Книгу формирует эмоциональная реакция повествователя на его жизненную ситуацию. В 1-й главе первой части он начинает с контраста между «острогом», в который он будет заключен, и «далеким, вольным небом», представляющим мир, который он оставил позади. Затем в конце первого абзаца он поворачивается спиной к большому миру, чтобы повернуться лицом к «особенному уголку», который он «принимается описывать»; чтобы понять людей, населяющих этот уголок, он должен сам испытать их клаустрофобию. Хотя рассказчик находится в этом «уголке», в 1-й главе его воспоминаний он еще не составляет его часть. Касаясь собственного вступления в этот «уголок», он подчеркивает свое незнание того, что его ждет.