Слово и дело. Из истории русских слов

В исходном тексте нет Евы, но в стихе она появляется из апокрифа, иначе неясна причина изгнания из рая. Эмоциональное усиление текста происходит параллельно с его расширением и совершается в границах синтагмы. Ср. последовательное усиление образа от текста к тексту: «сѣди Адамъ и плакася» — «придохомъ въ Едемъ и плакахомъся» (с повторением прежнего) — и «расплакался Адам, перед раем стоя» — этикетность поведения изменяется по мере освящения самого сюжета. «Въздохнувъ вельми глаголаше» — «и въскрича Адамъ глаголя» («плачася и рыдая глаголаше») — «Адамъ вопияше со слезами». Не только своеобразное «усиление чувства», но и семантическое изменение глаголов диктовало подобные замены. Тема «плача», постоянно усиливаясь, сконцентрирована уже не только в глагольных, но и в именных формах. Глагольные формы остаются ведущими в плане усиления экспрессии чувства и в других компонентах текста, ср. Адама из рая издринувша — изгнану — отгнала; однако ключевые глаголы неизменны при всех преобразованиях текста, ср. постоянное употребление формулы «милостиве помилуй».

В служебном тексте заключьша противопоставлено затворити, в апокрифе только один глагол: сотворен, затворен — игра слов, определяемая содержанием. В народном стихе игра слов продолжается, но основана она уже на выделении прежде грамматически связанных основ (сотворен и затворен — глагол с разными приставками), тут уже сотворен — строён есть перевод книжной формулы (т.е. создан) на разговорную (т.е. выстроен). Однако добавлен и оборот исходного текста рай заключили, потому что простое совмещение книжного и апокрифического вариантов не годилось для народного стиха. Тематическое следование формул требует семантического включения в текст и тех сочетаний, которые опущены. Например, в духовном стихе нет «и заключьша... ограда двьри», поэтому сохранение ключевого слова заключили было бы ничем не оправданным, если не оговорить, что рай выстроен, т.е. представляет собой «здание» (ограда).

Святой рай известен только народному стиху, это также раскрытие символа, до того вполне ясного, но стих сохраняет и символ (пресветлый рай), и его раскрытие (рай святой), что позволяет создать и метафорический перенос, пока еще только в столкновении двух равнозначных формул. Следует заметить, что и в русских былинах, вообще в фольклорных текстах «земля святорусская» и все остальные сочетания с этим эпитетом безусловно вторичны, но не обязательно связаны с книжной традицией.