Служилые элиты Московского государства. Формирование, статус, интеграция. XV–XVI вв.

Несмотря на неоднократное повторение в межкняжеских соглашениях в реалиях второй половины XV в., этот запрет неоднократно нарушался без видимых последствий для самих перебежчиков. Родовые земли в Подвинье сохранялись у князя Андрея Голенина, находившегося на службе у Бориса Волоцкого[93]. Среди князей Оболенских братьям Ивана III служили Василий, Иван Смола и Петр Никитичи Оболенские. Позднее на удельной службе отметились также Иван Курля и Александр Кашин Оболенские[94]. Потомки этих удельных бояр не только сохраняли родовые земли на территории бывшего Оболенского княжества в XVI в., но и занимали свои «законные» места в составе родовых корпораций. Высокое положение на службе у Михаила Верейского приобрел князь В. В. Ромодановский, в линии которого сохранялось стародубское село Ромоданово, давшее название этой фамилии, а также ряд других родовых «отчин». Наконец, Андрею Углицкому служил князь Семен Иванович Стародубский (Ряполовский)[95].

Стоит отметить, что Оболенск, Стародуб-Ряполовский и Подвинье в это время находились в исключительном ведении «государей всея Руси», которые беспрепятственно на практике могли реализовать свое право о конфискации у них этих «отчин», тем более что отношения Ивана III с его братьями далеко не всегда имели дружественный характер. Более того, отъезд обиженного князя Ивана Лыко к Борису Волоцкому и его последующее «поимание» стали причиной мятежа удельных князей, имевшего на фоне вторжения Ахмата и продолжительного «стояния на Угре» весьма непредсказуемые последствия. Как и их однородцы, Лыковы впоследствии владели оболенскими вотчинами[96].

Очевидно, все эти лица уже не подпадали в полной мере под принятое определение «служебных» князей. При этом не имело принципиального значения сохранение ими «княжеских» прав в пределах родовых «дольниц». Известно, что Оболенские еще в конце XV в. сохраняли судебно-административные права на своих землях («пристав… к ним в Оболенеск государя великого князя не въежжал»). То же наблюдение в значительно большей мере применимо и к князьям Ряполовским[97]. Де-факто такие князья становились обычными вотчинниками, которые переставали рассматриваться в качестве субъектов договорных отношений. Лишь наличие у них княжеского титула (и соответствующих амбиций) выделяло их из массы служилых людей.

Пересмотр статуса служилых князей проходил в рамках общей политики укрепления власти центрального правительства. Во второй половине XV в. был предпринят ряд акций, направленных как на сокращение количества владетельных князей, так и на уменьшение объема их прав на прежние «великие» княжества. По свидетельству Сигизмунда Герберштейна, Иван III начал отнимать у князей принадлежавшие им крепости и замки. В 1463 г. князья Ярославские «простилися со своими вотчинами на век, подавали их великому князю Ивану Васильевичу, а князь велики противу их отчины подавал им волости и села», в результате чего к великому князю перешли верховные права на Ярославское княжество. Данила Александрович Пенко, старший из ярославских князей, вместо земель «старейшего пути» в Ярославле получил владения в Переславском и, возможно, также в Ростовском и Звенигородском уездах. Его родственнику Даниле Васильевичу Ярославскому было передано несколько звенигородских сел. Полностью потеряли земли в Ярославском уезде потомки князей Ухорских Охлябинины и Хворостинины. Большей части родовых вотчин лишились также Кубенские. Потеряв владения в Кубене и Заозерье, они сохранили некоторые земли в центральной части княжества. В первой половине XVI в. (до 1546 г.) князю Ивану Ивановичу Кубенскому принадлежали села Балакирево и Михайловское в Игрицкой волости Ярославского уезда, которые были напоминанием о связях Кубенских с родовым гнездом[98].

В 1474 г. свои права на половину Ростова продали Ивану III князья Владимир Андреевич и Иван Александрович Пужбольский Ростовские, которые участвовали в этой сделке вместе со своими младшими родственниками. В полном объеме обе половины бывшего Ростовского княжества перешли к великому князю после смерти его матери Марии в 1486 г. Вероятно, после этого некоторые князья Ростовские начали переселяться в Новгородскую землю целыми группами. Здесь они получали поместья в виде компенсации за свои вотчины. Г. А. Победимова отметила сохранение ими некоторых черт родового вотчинного землевладения на новом месте службы. Они, в частности, перераспределяли выморочные земли в кругу близких и отдаленных родственников[99].