Служилые элиты Московского государства. Формирование, статус, интеграция. XV–XVI вв.

Высылка должна была сопровождаться конфискациями вотчин. Непродолжительность царской опалы, длившейся всего один год, не дает возможность определить, предполагалась ли компенсация за них в самой Казанской земле или в других частях страны. По мысли Р. Г. Скрынникова, таким образом был нанесен удар по родовому землевладению «суздальской знати». Вряд ли, однако, они были главными жертвами этой акции. «Животы» должны были отбираться у всех опальных, среди которых находилось много выходцев из нетитулованных боярских и дворянских фамилий. Кратковременная и, видимо, спонтанная опала обошла стороной многих представителей княжеских родов, сохранивших в неприкосновенности свои земли, хотя, безусловно, внесла свой вклад в разрушение родовых княжеских гнезд[265]. Обращает внимание также присутствие среди казанских поселенцев выходцев из других территориальных корпораций, обладавших княжеским титулом. Трудно определить, рассматривались ли они как составные части князей Ярославских, Ростовских и, возможно, Стародубских (в таком случае можно было бы говорить о существенном расширении состава княжеских корпораций по генеалогическим признакам) или пострадали от царского гнева в индивидуальном порядке.

По мнению А. Л. Корзинина, высылка опальных имела цель ослабить экономическую базу княжат и дворовых детей боярских. Как следует из приведенных этим же историком данных, значительную часть сосланных составляли помещики. В таком случае терялся смысл их переселения. Поместья вполне могли быть отобраны и без проведения подобного переселения. Известны были примеры сохранения вотчин казанскими «новыми жильцами».

С точки зрения величины земельных наделов среди княжеских фамилий, не говоря уже о нетитулованной знати, были куда более привлекательные кандидатуры на роль подобных жертв[266].

Уже говорилось об имевшей место в XV – первых десятилетиях XVI в. казанской «специализации» ряда княжеских корпораций. После завоевания Казани пограничная служба должна была происходить по логике вещей уже на новых рубежах страны. Переселение «князей», многие из которых стали воеводами в новозавоеванном крае, возвращало их к истокам службы. Вероятно, в этом заключался план Ивана Грозного, известного поборника «старины». На практике в реалиях 1560-х гг. этот план представлял собой бессмысленное отвлечение от основной службы многих представителей командного корпуса, которые с большей пользой могли быть задействованы в выполнении других поручений правительства. Достаточно быстро большая часть казанских ссыльных вернулась к местам своей постоянной службы. Стоит отметить, что при этом из делопроизводственных источников исчезли упоминания о княжеских корпорациях. Вполне вероятно, что они были распущены, потеряв, по мнению московского правительства, функциональную целесообразность своего существования. Косвенным доказательством этого утверждения является выселение Данилы Иванова Черного Засекина с ярославских вотчин «с городом вместе» (очевидно, в 1569 г.). В Дворовой тетради он был записан в рубрике «князи Ярославские», а затем уже служил, видимо, по ярославскому «городу» вместе с обычными ярославскими детьми боярскими[267].

Отсутствовали княжеские корпорации в боярском списке 1577 г., отразившем новую структуру Государева двора. В этом источнике многие «княжата» были учтены среди других придворных чинов и выборных дворян. Впрочем, как и многие другие действия Ивана IV, решение о роспуске не было окончательным. В 1579 г. они вновь появляются на горизонте в разряде похода на «Немецкую землю». К традиционному кругу княжеских групп, обозначенному в Дворовой тетради, в этом разряде добавились князья Черкасские. Эта группа была сформирована совсем недавно из кабардинских князей, испомещенных в Новгородской земле («князю Семену Черкаскому быти с черкасскими князи, которые служат с пятин»)[268]. В этом случае, очевидно, уже не могло идти речи о связи родового землевладения с попаданием в одну из княжеских корпораций. А. П. Павлов отмечал церемониальный характер княжеских корпораций 1580-х гг., лишенных практического значения и быстро растворившихся среди других придворных чинов[269]. Корпоративные связи уступили место кланово-местническим, и в этом отношении носители княжеских титулов перестали отличаться от других представителей чиновной московской аристократии.

Глава 2На удельной службе