Служилые элиты Московского государства. Формирование, статус, интеграция. XV–XVI вв.

В 1522 г. князь Василий Васильевич Шуйский клялся «от своего государя великого князя Василья Ивановича всеа Руси и от его детей из их земли в Литву, также ми и к его братье ни инуды никуды не отъехати и до своего живота». Подобное обязательство было повторено несколько лет спустя князьями Дмитрием и Иваном Федоровичами Бельскими, а также Иваном Михайловичем Воротынским. Прямые запреты переходить на службу в дмитровский и старицкий уделы содержались в крестоцеловальной грамоте 1532 г. Михаила Андреевича Плещеева. В этой же связи можно вспомнить эпизод присяги Юрия Дмитровского и Андрея Старицкого малолетнему великому князю Ивану после смерти Василия III. Эти удельные князья обещали, что государьства им под великим князем Иваном не хотети, ни людей им от великого князя Ивана к собе не отзывати»[363].

Известно всего несколько случаев перехода великокняжеских служилых людей от Василия III на службу в уже существующие уделы. Василий Иванов Шадрин перешел к Юрию Дмитровскому после продолжительного плена в Крыму. Сам по себе факт пребывания в плену, видимо, освобождал его от прежних служебных обязательств, по аналогии с положением Судебника 1497 г.: «А холопа полонит рать татарская, а выбежит ис полону, и он слободен, а старому государю не холоп». При дмитровском дворе видные позиции занимали его ближайшие родственники В. К. и Д. Ф. Вельяминовы. Боярином Юрия Дмитровского стал и сам В. И. Шадрин[364]. Уже говорилось о князе И. А. Хованском, который, видимо, был отпущен в удел по случаю свадьбы его дочери с Андреем Старицким.

При консервации состава удельных дворов, отсутствии притока в них новых лиц основными источниками их пополнения становились сыновья служивших здесь бояр и детей боярских, что способствовало созданию собственно удельных династий среди служилых людей. Следы подобных династий на примере князей Лыковых, Мешковых Валуевых, Хлызневых-Колычевых, Сатиных прослеживаются в дворах Андрея и Владимира Старицкого.

Более серьезный масштаб носили обратные переходы, с удельной – на великокняжескую службу. К Василию III перешел Иван Семенов Рудной Сурмин, в свое время бывший одним из волостелей Юрия Дмитровского. В 1522 году он выполнял обязанности пристава до Смоленска. Близок к дмитровскому двору был также дьяк Василия III Болобан Кувшинов. В начале XVI в. он был одним из послухов в данной грамоте князя А. А. Голенина в Иосифо-Волоколамский монастырь. Его родственники в середине XVI в. продолжали служить по Кашину. На великокняжеской службе ему удалось сделать карьеру, войдя в состав московского дьячества[365].

Иван Лунин Мечнянинов в 1503–1504 гг. вместе со своим отцом и братьями получил от Юрия Дмитровского жалованную грамоту на вотчину в Кашинском уезде. Уже в 1514 г. он владел землями (от Василия III) в Рязанском уезде. Стоит предположить, что еще при жизни Юрия Дмитровского можайское поместье получил Ширяй Нестеров. Его сыновья в Дворовой тетради уже были записаны по Можайску[366].

Принадлежащие Юрию Дмитровскому уезды на рубеже веков поставляли людей для поместной колонизации новоприобретенных Вяземского, Дорогобужского и Бельского уездов. Этот процесс не остановился и после создания дмитровского удела. В 1530 г. жалованная грамота на поместье в Вяземском уезде была выдана Ф. и И. Савлуковым Болотниковым. В. Б. Кобрин справедливо отмечал удельные связи представителей этой фамилии[367].

Показательна широкая социальная среда подобных переходов. На службу к Василию III переходили, как виднейшие представители дмитровского двора, подобные И. В. Облязу Вельяминову, так и скромные дети боярские, подобные М. и В. Ельчаниновым или И. Лунину Мечнянинову. Очевидно, что в распоряжении у великокняжеской власти имелись более мощные ресурсы, позволявшие переманивать к себе удельных служилых людей.

Видно, что состав служилых людей удельных князей не дает оснований для утверждения о том, что они были центрами притяжения для бояр и детей боярских из других (существующих или уже исчезнувших) удельных княжеств. Сразу после создания этих уделов был сформирован круг служивших в них бояр и детей боярских, который в дальнейшем не претерпевал сколько-нибудь значительных изменений. Новые переходы были строго ограничены и находились под контролем московского правительства. Более того, сами служилые люди из удельных княжеств становились объектами повышенного внимания великокняжеской власти, которая периодически переманивала их на свою службу.