Служилые элиты Московского государства. Формирование, статус, интеграция. XV–XVI вв.

В целом двор Владимира Старицкого напоминал двор его отца, хотя и отличался по личному составу представленных в нем лиц. Здесь также присутствовало большое число выходцев из второстепенных аристократических московских фамилий, многие из которых были известны только по сообщениям родословных книг. Разница состояла, пожалуй, только в одном. Благодаря Евфросинье Старицкой и ее родственникам Борисовым-Бороздиным, в составе этого двора находилось значительно большее число представителей тверских боярских родов. Братья Борисовы-Бороздины были известны в качестве воевод Владимира Старицкого. По родословным данным, в том же уделе служило сразу несколько Житовых и Кашинцевых, к которым можно добавить Яныша Киндырева и Елизара Ромейкова. Согласно тверской дозорной книге, в старицком уделе служили также местные мелкие вотчинники Федор Маринин и Иван Дягилев[442].

Не следует, конечно, преувеличивать значение этого обстоятельства. Даже после роспуска старицкой корпорации некоторые местные дети боярские продолжали служить Ивану IV. Известно, например, что в 1560 г. в мене со старицким конюшим князем Б. П. Хованским участвовали дети боярские царя и великого князя братья Волкоморовы[443].

В целом двор Владимира Старицкого был крупнее. В нем было представлено значительно большее число собственно старицких землевладельцев, связанных друг с другом столетними связями свойства и родства и приходившихся через Борисовых-Бороздиных родственниками самому удельному князю. Подобное соотношение закономерно вызывало недоверие у мнительного и скорого на расправу Ивана IV. Как результат, периодические вмешательства московского правительства в состав ближайшего окружения Владимира Старицкого. В конце 1550-х гг. в удел был определен князь П. Д. Пронский. Незадолго до 1562 г. на царскую службу был взят Иван Борисов Хлызнев-Колычев. Решительное «перетряхивание» старицкого двора было произведено в 1563 г., когда «у князя Володимера Ондреевича повеле государь быть своим бояром и дьяком и стольником и всяким приказным людем… Бояр же его и дьяков и детей боярских, которые при нем блиско жили, взял государь в свое имя». Впрочем, и этот последний вариант просуществовал недолго. В 1569 г. Владимир Старицкий умер (был убит?), а его двор распущен. По сообщению Г. Штадена, казнены были также служившие ему князья и бояре[444]. Неизвестно, были ли свои бояре и дети боярские у его сына Василия, но в любом случае смерть последнего в 1573 г. навсегда перечеркнула эту страницу. Мать Владимира Старицкого Евфросиния, через родство с которой строились многие отношения в уделе, была пострижена в монахини и сослана на Белоозеро[445].

Недоверие в первую очередь было направлено на фигуру Владимира Старицкого и в меньшей степени затрагивало лиц из его ближайшего окружения, которые, теряя связь с ним, переставали рассматриваться как потенциальные изменники. Многие из удельных бояр и детей боярских в ближайшие годы сделали заметную карьеру. В 1566 г. земским боярином стал князь Петр Данилович Пронский, перешедший в 1570 г. в опричное ведомство. Дворянами 1-й статьи на Земском соборе 1566 г. были Иван Борисов Хлызнев-Колычев и Федор Романов Образцов. Блестящих служебных достижений в опричнине добился князь Василий Иванович Темкин, ставший боярином и доверенным лицом самого Ивана Грозного. Опричным боярином стал также князь Андрей Петрович Хованский. В послеопричный удел были взяты и другие старицкие дворяне[446].

Скорее всего, как сама Елена Глинская, так и определенные лица из ее окружения в свое время были негативно настроены против Юрия Дмитровского и Андрея Старицкого, что в условиях малолетства Ивана IV имело вполне веские оправдания. Подобный подход остался лишь эпизодом в политической истории, не получившим в дальнейшем своего логичного завершения. Смерть этой правительницы привела к частичной реанимации уделов. Помимо старицкого удела, формально восстановленного в 1541 г., в 1547 г. был создан углицкий удел Юрия Васильевича. Очевидно, что для этого времени преждевременно говорить о самом Иване IV как о полноценной политической фигуре. В стране продолжалось господство боярских группировок, которые в условиях отсутствия обычного центра власти опирались на сложившиеся представления о принципах государственного устройства. Существовавшие в ней традиции, в том числе и самые консервативные, были более или менее удачно вписаны в систему взаимоотношений государственная власть – боярская аристократия. Восстановление в правах старицкого удела, создание углицкого удела доказывают заинтересованность ряда боярских фамилий в продлении существования удельной системы.