Смерть приходит с помидором

– Немножко с краешка побрили, работать было зверски неудобно. Но удалили. И волосы оставили. Мы вообще стараемся оставлять волосы по максимуму, для женщин это почему-то важно.

– А помните того таджика из дальнего кишлака? У него брат на заработки приехал к нам в город и заболел. Опухоль большущая, уже не помню какая, но продолженный рост в ствол, все страшно запущено, он сам дышать не может, лежит у нас на ИВЛ в реанимации. Брат из кишлака приехал, спрашивает: «А когда вы его выпишете?» Реаниматор отвечает честно: «Вряд ли он выздоровеет. Опухоль очень большая, растет в ствол, он не может дышать». Брат советует: «Так вы его от аппарата отсоедините, он и задышит. Вы же ему все заткнули, вот он и не дышит. А уберете аппарат – он будет дышать».

– Да, я его помню. Красивый был парень, прямо как с иллюстрации к «Шахнаме».

– Хорош болтать. С Тарасовым что делать будем?

– Да уже все договорились, переводим на реабилитацию, машину заказали.

– На вскрытие Потапченко кто пойдет? Автор? Кирилл, пойдешь?

– Я и пойду. После операции.

– Выписывается кто?

– Тарасов в реабилитационный центр. Ликеева и Соболева домой. Ну и Потапченко… понятно куда.

– Выписки?

– После двенадцати. Нет, Соболевой выписка готова. Хоть сейчас пусть выписывается.

– Поступают?

– Две женщины и четверо мужчин. Женщины помещаются, а мужчина один лишний. Хоть сверху клади.

– Ничего. У нас кто-нибудь до завтра в реанимации задержится?

– Ложкарева и Петров точно.

– Блин, надо еще одно мужское место!

– Ну, может, Точкин в реанимации задержится. А завтра выпишется Назимов, вот на его место и положим Точкина, а сегодня на место Точкина положим сегодняшнего мужчину. Отделение на 30 человек, и так 33 лежат.

– Завтра поступают еще двое мужчин и одна женщина.

– Завтра и будем думать. Все, я пошел писать оперплан.

– Смотрите, кактус зацвел!

– Помидорами?

– Нет, обычным цветочком.

– Почему помидорами? – шепотом спросил Митя. Он вообще-то Кирилла спросил, как наиболее знакомого доктора, но ответила женщина, до этого молча сидевшая на диване, – Варвара.

– Это эпическая история. Когда-то хирургу Л. подарили кактус. Дело было еще сильно до тебя. Хирург Л. – своеобразный человек, если не вдаваться в подробности. Кактус на его столе рос, жирел, но не цвел. Хирург Л. уволился – кактус стал бурно цвести, освободившись от тлетворного влияния хозяина. Его получил в наследство севший на место уволившегося доктор Алексей Олегович (ты его еще не видел, он сейчас на конгрессе в Берлине, завтра вернется). И вот однажды Алексею Олеговичу благодарный пациент подарил банку с солеными помидорами. Поставили банку на окошко, где похолоднее. Мы что-то сомневались в этих помидорах и сомневались долго – помидоры вздулись и лунной ночью взорвались со страшным грохотом. Утром приходим – вся ординаторская в помидорах. Отмыли и забыли. Прошло какое-то время – в горшке у кактуса обнаружился подозрительный росточек. Мы посмеялись – соленые помидоры проросли, да не может быть, это сорняк какой-то. Прошло еще время. Росточек все выше и все больше похож на помидор… за зиму помидорный куст на окне разросся и обзавелся потомством – две помидорки покраснели к апрелю. Еще три зелененькие висят. Решили снять урожай – торжественно сорвали их и принесли бутылку шампанского, чтобы запить закуску. Две помидоринки размером с ноготь разделили на пятерых. Глеб сказал, что это гораздо вкуснее, чем та фигня, что продается в магазинах. Владимир Николаич прочитал стихи: «Еще в полях белеет снег, томаты уж листвой шумят». А я… ой, уже пора на общую линейку.

– Да, – кивнул завотделением. – Пошли к демонам.

– Почему к демонам? – не понял Митя.

– Чтобы это понять, надо быть завотделением, – вздохнул завотделением.

Глава пятая. Обычная общебольничная линейка

На общей линейке сначала доклад общего дежурного. Выяснилось, что Смерть посетила еще два отделения – химиотерапию и урологию, но ее прогнали. Потом доклад отделения анестезиологии и реанимации номер один – все более-менее, но Николаева так и не приходит в сознание. Потом вторая реанимация – тоже все нормально, пятеро в реанимации, оба вчерашних переводятся в отделение, без неврологического дефицита после операции, третий (тяжелый, четырнадцатый день в реанимации, из торакального отделения) – без ухудшений, четвертый тяжелый, нейрохирургический, десятый день в реанимации – на вазопрессорах, состояние критическое, но тоже без ухудшения, пятый пациент в вегетативном состоянии, но есть небольшое улучшение. Потом по очереди докладывают заведующие всех отделений. Мите с непривычки неуютно – очень уж страшные диагнозы. Остальные врачи откровенно скучают. Когда двадцать лет каждое утро начинается со слов «рак верхней доли правого легкого», «рак матки», «рак поперечной ободочной кишки с метастазами в печень», это тоже может казаться скучным.