Смоленск. Полная история города

Соответственно, русская армия выступила из своего лагеря со свернутыми знаменами, потушенными фитилями, без труб и барабанов. После троекратного салюта знамена положили на землю, и они должны были оставаться в этом положении, пока не подали сигнал к маршу. Воевода Шеин со всем своим штабом сошли с коней и преклонили колена перед королем, а затем, по данному Кристофом Радзивиллом сигналу, русская армия двинулась в путь, направляясь на Можайск.

Вот на какие унизительные для русской чести условия должен был согласиться Михаил Борисович Шеин, чтобы спасти остатки своей армии. Вместе с Шеиным вышло лишь 8056 человек русских ратников. А вот из иноземцев большинство перешло к Владиславу. Еще 2004 человека больных остались на попечении поляков в Смоленске. Все провиантские запасы и боеприпасы были оставлены полякам, да и как их было вывезти, если даже разрешенные взять с собой 12 полковых орудий Шеин вынужден был оставить за неимением лошадей, необходимых для их транспортировки.

Военные историки сходятся в том, что Шеин добился максимума того, что можно было ожидать в сложившейся ситуации. Тем не менее в Москве пораженцев встретили неласково. Михаил Борисович Шеин и Артемий Васильевич Измайлов были обвинены в воровстве и измене (в измене царю, в присяге королю и в самовольной передаче оружейных запасов). Якобы они, находясь на государевой службе под Смоленском, «за государево дело не радели», «государю изменили» и «пушки, и порох, и свинец, и всякие пушечные запасы отдали без государева указа».

Судебный акт дважды указывает на факт самовольного примирения полководца с поляками и передачу им оружейных запасов: «и пушки, и порох, и свинец, и всякие пушечные запасы отдали». В нем прямо говорится об измене осужденных: «Государю изменили и во всем хотели добра Литовскому королю»[4]. Однако совокупное изложение фактов, оставленных без точной правовой оценки, не выявляет отличительных признаков преступного акта: «воровали, за государево дело не радели и не добывали». Абсолютно не ясно, какие именно совместные действия воеводы и его ратных людей явились основанием юридической ответственности.

ИГОРЬ АНАТОЛЬЕВИЧ АРТЁМЕНКО, адвокат, писатель и публицист

В обвинении говорилось, что Шеин и Измайлов, проходя сквозь польские и литовские полки, велели «свернуть все государевы знамена и положить на землю перед королем», что они кланялись королю до земли, и «этой явной изменой оскорбили имя государя, а московскому государству причинили большой вред и убытки». Но главное – они, нарушив государев указ, забыв присягу, «самовольно заключили договор с польским королем» и отдали ему и пушки, и порох, и свинец, и «всякое воинское обмундирование».

Юридическая квалификация действий военачальника в измене государю не может являться состоятельной. В этом аспекте мы касаемся базового принципа уголовного права: nullum crimen sine lege (нет преступления без указания на него в законе). Признак противоправности деяния противопоставлен высшей державной власти монарха. Он был непонятен ей, поскольку ограничивал ее осуществление. Документ указывает на основание привлечения к ответственности: «за их воровство и измену». Норму же закона, соответствующую указанной квалификации, не приводит <…> Стало быть, приведенная в судебном акте квалификация деяния («воровства и измены») носит условный характер. Таким образом, осознание акта преступного поведения в действиях воеводы основано на субъективном мнении государя и Боярской думы.

ИГОРЬ АНАТОЛЬЕВИЧ АРТЁМЕНКО, адвокат, писатель и публицист