Смоленск. Полная история города

Как пишет его биограф Е.В. Анисимов, «Багратион имел серьезный недостаток как полководец и человек – в какой-то момент он оказывался не в состоянии взвешенно и хладнокровно проанализировать ситуацию, в которой оказывались другие, и торопился с осуждением: он не хотел и допустить, что в своем поведении Барклай руководствуется иными мотивами, кроме трусости, бездарности, нерешительности или измены».

Наблюдая за продолжавшейся не первый день напряженностью в отношениях двух командующих армиями, некоторые русские генералы (прежде всего, Л.Л. Беннигсен, А.П. Ермолов, М.И. Платов, Д.С. Дохтуров, И.В. Васильчиков и др.) делали все, чтобы подтолкнуть князя Багратиона к еще более решительным действиям, направленным против ненавистного многим Барклая-де-Толли.

Таким образом, можно говорить о том, что в армии сложился «генеральский заговор», который хотя и не выливался ни в какие организационные формы, но выражался в единодушном суждении о «непригодности» главнокомандующего 1-й армией и в требованиях заменить его Багратионом.

* * *

А рано утром 6 (18) августа войска маршала Даву вступили в Смоленск, пылающий словно ад.

Наполеон въехал в Смоленск через Никольские ворота; но в стенах города он нашел только груды камней и пепла и никого из жителей, кроме горсти больных, раненых и увечных, которые спасались в храмах божьих.

ПАВЕЛ ЕЛИСЕЕВИЧ НИКИТИН, русский историк

Пожар нанес городу страшный урон: в нем сгорело 45 домов каменных и 1568 деревянных, 69 лавок каменных и 248 деревянных; из 2250 обывательских домов, лавок и заводов уцелели только 350.

Потери французов под Смоленском разными источниками оцениваются в 7000–12 000 человек, а русских – в 12 000–13 000 человек. С французской стороны были ранены дивизионный генерал Зайончек, бригадные генералы Грандо и Дальтон, а генерал Грабовский был убит. С русской стороны были убиты генерал-майоры А.А. Скалон и А.И. Балла.

Наполеон, рассчитывавший окончательно и бесповоротно разбить русских, ходил мрачный и унылый. Еще бы! Русские не были разбиты и не бежали. Более того, русские армии опять сумели избежать решительного сражения, но при этом они успешно соединились, а также не дали себя окружить и отрезать от Москвы.

* * *

Утром 6 (18) августа русские оставили Смоленск. По мнению историка Н.А. Полевого, «отступление было решено Барклаем-де-Толли еще накануне вечером: он видел невозможность победы, не хотел из Смоленска сделать нового Ульма[7] и решил отступить. Мысль, что отступление должно кончиться в Москве, не приходила ему в голову; он полагал, что по дороге от Смоленска найдется выгодная позиция, где можно остановиться и дать битву; надлежало только обеспечить отступление».

По словам генерала М.И. Богдановича, «Барклай-де-Толли, видя приготовления неприятеля к устройству мостов на Днепре, не мог долее оставаться на позиции, занятой им к северу от Смоленска, а должен был перевести, как можно поспешнее, свои войска с Петербургской на Московскую дорогу. Для достижения этой цели ему следовало воспользоваться моментом, когда французы еще не успели навести мостов».

В самом деле, если бы Наполеон успел совершить фланговое передвижение через Днепр южнее города именно 6 августа, отступление вверенной Барклаю-де-Толли армии стало бы весьма затруднительно. Противник уже занимал Смоленск и весь левый берег Днепра в соседстве города, а обходной маневр угрожал бы отрезать задержавшиеся у Смоленска русские войска. Допустить этого было никак нельзя. Именно поэтому Барклай-де-Толли и решился, довольствуясь кровопролитным уроком, данным противнику в Смоленске, совершить передвижение своей армии с Петербургской на Московскую дорогу. Армия должна была выйти на Московскую дорогу у деревни Лубино, чтобы потом восстановить сообщение с ушедшим далеко вперед князем Багратионом.

Это движение Барклая-де-Толли было одним из самых сложных за всю войну, ибо оно совершалось на виду у неприятеля. Потом многие военные историки и теоретики будут утверждать, что оно сделало «величайшую честь» военному таланту Михаила Богдановича, потому что никогда еще русская армия не подвергалась большей опасности, и из этой сложнейшей ситуации Барклай-де-Толли вывел ее без потерь.

Отдав все необходимые распоряжения, сам Михаил Богданович ушел из Смоленска с последним отрядом.

6 (18) августа 1812 года французы вошли в Смоленск. Накануне почти все население города вслед за иконой Божией Матери покинуло город. В занятом городе осталось не более тысячи жителей, в том числе и первый историк Смоленска священник Никифор Адрианович Мурзакевич.

* * *