Конечно, падение Смоленска было несомненным успехом Наполеона: русские войска теперь до самой Москвы не имели другого сколько-нибудь значительного опорного пункта. Не случайно Кутузов, узнав об оставлении города, произнес: «Ключ к Москве взят». Однако успех этот дался французам немалой ценой: после Смоленска Наполеон располагал не более чем 135–140 тысячами боеспособных солдат. Перед французским императором, бесславно взявшим пустые развалины древнего русского города, встал вопрос: что дальше? Поначалу он был тверд в своем намерении остаться на зиму в Смоленске, но настроение императора переменчиво, и он вдруг решает, что сильно изнуренная при отступлении русская армия отныне «может лишь присутствовать при падении ее городов, но не защищать их», а потому надо идти дальше. К этому Наполеона подвигло и то, что Александр I оставил без ответа предложение заключить мир, направленное ему сразу же после оставления русскими войсками Смоленска. Как мы знаем, это решение оказалось для французов роковым. В то время никому не дано было знать, когда именно наступит день решающего наступления на захватчика, день, когда русская армия соберет достаточно сил и ударит по ослабленному врагу, не оставив ему ни единого шанса на спасение… Этого, как известно, удалось добиться лишь в начале октября 1812 года в Тарутинском лагере. А еще через несколько недель Смоленск был освобожден. Жителям предстояло потратить очень много сил на восстановление почти полностью разрушенного города.
В книге хранителя древностей Смоленского городского историко-археологического музея В.И. Грачева «Смоленск и его губерния в 1812 году» так описывается Смоленск после того, как в нем побывали наполеоновские захватчики:
В Смоленске до нашествия неприятеля было 15 тысяч жителей, после же 1812 года не насчитывалось и 10 тысяч.