Смоленская Русь. Княжич 1 (СИ)

Конюшие Борислав и Лют, подвели осёдланного коня и «припахав» заодно и Усташа помогли мне вставить ногу в стремя и вскочить в седло. В это самое время на крыльце нарисовался Перемога с самым суровым видом. Пришлось притормозить и ещё некоторое время объясняться с ним. Своим распоряжением наставник усилил наш конный отряд целым десятком гридней, вооружённые мечами, щитами и луками с тулами, полными стрел. Дворовые охотничьи собаки, радостно и нетерпеливо взвизгивая, крутились под копытами коней. Охотничьи отряды, иногда во главе с князем, выезжали на промысел лесного зверя практически ежедневно, иначе было бы сильно накладно кормить сотню здоровых мужиков вместе с тремя десятками прочей дворни и челяди. Псари громко закричали, успокаивая и разгоняя собак. Ворота распахнулись и под свист, гиканье и улюлюканье не совсем трезвого десятника Твердилы, вскоре подхваченное всем отрядом, мы выехали на заснеженную улицу.

Приграничный городок Зарой (и вся его ближайшая волостная округа), входил в число домениальных (личных) владений Великих смоленских князей. Но здесь и сейчас Изяслав Мстиславич был вынужден квартировать вместе с дружиной не по своей воле, а вынужденно. Сюда он сбежал вследствие захвата Святославовыми полочанами Смоленска и обрушившегося вслед за этим на столицу страшного мора. Здесь князь провёл всю зиму и пока что, слава Богу, рука полоцкого узурпатора до сюда ещё не дотянулась.

Зарой был не большим городком – немногим больше двух сотен домов, окаймляемых земляным валом с деревянным частоколом. Княжий детинец окружали мощные дубовые стены выполненных в виде срубов и заполненные землёй. Около речной пристани на р. Ипуть располагался местный рынок и купеческие склады. Зимой, подобные Зарою городки у меня кроме мрачного уныния ничего не вызывали, жизнь здесь, казалось, впадала в зимнюю спячку.

Местные жители с интересом поглядывали в сторону богато разодетой конной кавалькады, при этом продолжая заниматься своими немудрёнными делами. Мужики снимали шапки и кланялись только в непосредственной близости от конного отряда. Разместившаяся на набережной рыночная площадь, по причине надвигающейся ночи, уже полностью обезлюдела, торговые ряды неспешна, заносил влажный февральский снег. Лязгая железными засовами, купеческие холопы закрывали на ночь хозяйские торговые лавки и амбары. Купцы посматривали на это дело со стороны, подгоняя окриком работников, выдавая время от времени «ценные указания».

Стремительно темнело. По посаду мела поземка, разгоняя и поднимая вверх хлопья свежевыпавшего снега. На обратном пути, при въезде в городские ворота, я заметил у одной избы столпившихся и внимательно, с живым интересом, наблюдавших за нами группу восьми–девяти летних ребятишек. «Вот как раз для них у меня одно дельце найдётся, – меня внезапно осенило пришедшей в его голову мыслью. – Самому заняться этим – засмеют, дворянам, если прикажешь – обидятся, а для этих чумазых малышей в самый раз, да ещё и подзаработают!»

– Эй, хлопцы, – я приглашающе махнул рукой, – живо ко мне!

Пяток чумазых оборванцев, заинтригованных вниманием к их скромным персонам самого княжича, опасливо подошли к моему коню. Достав из кармана свёрток, я соскочил с коня. Подойдя к оторопевшим пацанятам, медленно развернул платочек и показал выпучившей глаза ребятне его содержимое.

– Что это за белый порошок у тебя княжич? – тут как тут за спиной стоял озадаченный происходящим Твердила, обдавший меня волной перегара. Впрочем, не он один, недоумённо выглядела вся свита княжича.

– Это вещество, Твердила, называется китайский снег или селитра. Оно мне надо будет для одного дела, так как хорошо горит.

– Хм.., – только и смог произнести десятник.

– Ну, так что, хлопцы, хотите подзаработать? – дети неуверенно кивнули головами.

– Вот такой нарост, – из кармана я достал и развернул ещё один свёрток, поднеся его вплотную к слушателям, – образуется на стенках нужников и в скотницах. Так вот, его надо оттуда соскоблить и принести мне. Куплю у вас его по цене десять ногат за пуд, – не долго думая я установил расценки на до того неведомый всем товар.

– Поэтому, наказываю вам, – продолжал я говорить, – все нужники людские и скотские в городке обшарьте, насобирайте селитры и через пять дней всё, что найдёте мне принесите, я куплю. Всё, исполняйте поручение! – последние слова я произнес, вскакивая, при помощи самого расторопного «конюшего» Усташа, на своего коня.

– А откель ты этот порошок с наростами взял, княжич? – десятник догнал меня на коне и при этом подозрительно так уставился, глядя прямо в глаза.

– На конюшне нашей нашёл, – соврал я не моргнув глазом. Хотя на самом деле, был грех, с людского нужника белые кристаллы срезал.

– Ты говоришь, огонь хочешь от этого порошка разжигать, а зачем тебе это надо, Изяславич? – продолжал допрос Твердислав.

– Думаю, – на миг я сделал вид, что задумался, – что для ратных дел может селитра сгодиться, к примеру, вражии лодии поджигать, иль города «на копьё брать». Над этим стоит подумать, а там, видно будет!