Смоленская Русь. Княжич 1 (СИ)

– Даже если с твоих выдумок толк, какой и будет, то это всё одно не княжье дело! Подобными розмыслами заниматься должны кузнецы, иль ещё какие смерды, – по лицу князя промелькнула тень едва сдерживаемого гнева.

– Так я самолично эти порошки приготовлять не буду, смердов для этого найму. – Оправдывался я как мог, при этом лихорадочно размышляя как убедить князя в своей правоте.

– Порошки? – Изяслав Мстиславич вперив в сына подозрительный взгляд, – почему во многом числе говоришь, ответствуй мне!

– Я думаю, что если к «навозному снегу» прибавить ещё чутка серы и угля, то такой порох сильней выйдет.

– Уголь, ладно, но сера мне что–то не нравиться, может, без неё обойдёшься? – вкрадчиво так спросил и буквально впился в меня глазами.

Эх, как бы такими темпами меня не обвинили в дьявольских происках!

– Мыслю я, что без серы взрыва сильного не получится, – посмотрел прямо в глаза князю, стараясь придать своему лицу уверенность и открытость, располагающие собеседника к доверию.

– Ахх…, – протяжно вздохнул Изяслав Мстиславич, обдумывая сложившуюся ситуацию. Вроде сын на сумасшедшего не похож, а то уж он за него перепугался! – Ладноть, балуйся со своим порохом, но только чтобы рядом всегда были вёдра с водой, а то, как бы чего не спалил!

– Спасибо отец! – искренне обрадовался я, – Ты бы мне под это дело кун немного отсыпал …

– Ступай к ключнику, сколько тебе треба возьми.

После ухода Владимира Изяслав Мстиславич разочарованно покачал головой. Вроде сын у него не по годам взрослый, а детство всё ещё за портки тянет, только игры у княжича какие–то странные … Ну да, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не болело.

Утром я проснулся ни свет, ни заря! Наконец–то хоть что–то начало меняться, сдвигаться с мёртвой точки. Это сразу придало мне сил и изрядно добавило трудового энтузиазма. Руки, прям, так и чесались! Натянув по–быстрому верхнюю одежду и взяв из комнатного сундука часть полученной от ключника наличности, я крадучись, стараясь не разбудить дрыхнувших спальников, вышел в коридор.

Слышны были дальние разговоры в гриднице, ведшееся сильно заплетающимися от выпитого языками. Я расслышал отдельные обрывки фраз «военный поход», «полочане», «Святослав». Прислушаться к разговору мне не дала проходящая мимо служанка, тихо поздоровавшаяся и при этом кинувшая на меня любопытный взгляд

На дворе было ещё темно. В стороне, ближе к амбарам грузно, неподвижно висело смёрзшееся бельё, покрытое льдом. Сенная девка с трудом отлепляла его от верёвки и передавала в задубевшие от холода руки маленькой девчушки. Совершив традиционный утренний моцион, я поспешил вернуться в терем.

Перед началом трудового дня требовалось подкрепиться, поэтому я возвратился в гридницу. Разговоры там сильно подвыпившей компанией во главе с князем по–прежнему велись о войне. Поздоровавшись с князем и другими присутствующими там лицами, я выцелил на столе ещё не съеденные куски вареного мяса и немедленно приступил к трапезе. Сбившиеся по группам воеводы, дружинники и бояре громко разговаривали, не обращая на меня внимания. Это мне было только на руку, так как не никто не отвлекал своими пустопорожними разговорами от процесса приёма пищи, а также от обдумывания ситуации с получением серы.

По–быстрому подкрепившись, поспешил направиться к себе, но был перехвачен одним из своих дворян.

– Здрав будь, княжич! – до раздражения громким голосом отрапортовал 15–ти летний Вториж. Затем приблизился ко мне ближе и замер в постойке «смирно»:

– Княжич! Разреши доложиться?!

Слушал я своего оруженосца, а у самого душа радовалась. В последние дни я старательно отучал своё ближайшее окружение от пустого трёпа, прививая в свой дворянский коллектив зачатки армейской дисциплины. Приучал их к простой мысли – хочешь мне что–то сказать – приди, и чётко доложи, какая у тебе образовалась потребность в княжиче. С чего–то ведь надо начинать своё прогрессерство?

Просто из всей этой детскости, я своим взрослым разумом, уже давно вырос. Всякие наивные подростковые забавы меня коробили, напрягали и были просто неинтересны. Моих же дворян новая форма общения со сверстником, но (!!!) страшим по положению, ничуть не унижала и не вызывало никаких недовольств. В этом мире не было даже такого понятия как "равноправие" и соответственно не могло быть и обид. Сильное изменение моего поведения воспринималось ими вполне естественно, тем более что все мы вступали в половозрелый возраст.

Делая вид, что внимательно слушаю "доклад", откровенно говоря, больше похожий на сборник теремных сплетен, я всё время мысленно прикидывал, где мне раздобыть серу. Но вначале надо было приодеться для выезда в город.

В одежды облачался уже при активной помощи набежавших в комнату дворян. Это сибаритство с моей стороны было вынужденным, плохо я ещё разбирался в местной моде, потому приходилось в этом деле полагаться на своих приближённых.