Смоленские кривичи. Держава на Днепре

Сын Юрия, Глеб, собрал половцев и двинулся Изяславу Черниговскому на подмогу. Против них выступил Ростислав с дружиной, но перепугался, ибо не рассчитывал встретить столько врагов. Ростиславом иногда овладевали приступы осторожности, граничащей с трусостью. Вот и теперь, вместо того чтобы атаковать врага, он вступил в переговоры и пообещал отдать оппонентам Киев и Переяславль-Южный. В этот миг прискакал сын покойного Изяслава Киевского – князь Мстислав с переяславскими полками. Он выговорил дяде Ростиславу за нерешительность, а затем поссорился с ним, да так, что увел войска.

Ростислав остался в одиночестве, начал отступление, его преследовали половцы и нанесли поражение. Князь отошел в Переяславль-Южный и там окончательно рассорился с племянником Мстиславом. Последний бежал на Волынь и занял это княжество. Ростислав убрался в Киев, а оттуда в Смоленск, хотя никто не преследовал. Разумеется, это малодушное и странное поведение не способствовало росту авторитета Ростислава Мстиславича на Руси.

Киев занял Изяслав Давыдович Черниговский, хотя был непопулярен: киевляне любили потомков Мстислава Великого. Со временем Ростислав и его отпрыски воспользуются этой любовью, но пока они сочли обстоятельства неблагоприятными: армия разбита, под Киевом стоят половцы… Ростислав предпочел сдать Киев врагу, чем драться до последнего человека.

Новый великий князь Изяслав Давыдович отдал Переяславль Глебу, сыну Юрия Долгорукого, а Чернигов уступал своему двоюродному брату Святославу Ольговичу («обед силен»). Но Ольгович справедливо заметил, что лучше бы Изяславу уйти из Киева, потому что Долгорукий скоро захочет взять себе «мать городов русских».

В это время на севере Руси разворачивались события, которые оправдывали это предположение. Долгорукий выступил прямо на Смоленск, ожидая встретить город почти без войск, но застал там Ростислава, бежавшего из Киева. Не потому ли еще отступил Ростислав, что узнал о походе Юрия? Тогда перед нами не трусость, а правильный стратегический выбор: своя рубашка ближе к телу, потерять Смоленск Ростислав не мог.

В итоге смоленский князь предложил «долгорукому» дяде мир и признал его власть. Попутно договорились о судьбе Новгорода. Напомним, что там правил Роман Ростиславич. Новгородская I летопись указывает, будто Романа попросили уехать общинники, но это говорится, чтобы потерпевшая поражение сторона могла сохранить лицо. На деле, конечно, всё было решено путем закулисных переговоров между Юрием и Ростиславом. Долгорукий посадил в Новгороде одного из своих сыновей. С этого времени суздальские князья будут то и дело оспаривать Новгород у других претендентов, и часто удачно. Что касается Ростислава, то унижение его было велико. Князь в один миг растерял всё завоеванное и оставался князем в одной только Смоленской земле. Никто не мог предвидеть, что смоляне еще подымутся с колен и превратятся в главную силу на Руси.

2. Смерть Долгорукого

Долгорукий выступил на Киев. К нему явились с заверениями преданности дядя и племянник Ольговичи: Святослав Черниговский («обед силен») и Святослав Всеволодович («синее вино»), которые не раз бегали туда и обратно. За предательствами князей иногда не успеваешь следить…

Положение Изяслава Давыдовича резко осложнилось. Черниговские волости от него отложились, киевляне его не приняли. Выхода не было, Изяслав миром отъехал из Киева с условием, что ему вернут Чернигов. Юрий Долгорукий приехал «в Русь», уселся на «золотой стол» (1155–1157), а сыновей своих расставил в важных городах: Турове, Переяславле, в Поросье, где жили туркмены. Андрею (Боголюбскому) достался Вышгород подле Киева, то есть важный наблюдательный пункт за действиями возможного противника, с какой бы стороны тот ни появился.

Не нужно расценивать эти назначения как уделы. Пока жив князь-отец, его сыновья – подручники, которые перемещаются по лествице или по прихоти главы рода, который руководствуется государственными соображениями. Но после смерти отца всё меняется, и наиболее активные сыновья действительно пытаются выкроить волости, чтобы передавать детям. Если князь ладит с общиной, которой правит, – прекрасно, тогда реализуется нечто вроде общественного договора и государь становится правителем-полководцем, который вынужден считаться с общинниками. Если контакт не удался, а община сильна, она то и дело меняет князей, как это происходит в Новгороде. Новгородские порядки нравились многим русичам, и они пытались воспроизвести их в Полоцке, Пскове, Галиче, а потом и в Киеве. Отчасти именно этим можно объяснить нестабильность в том же Киеве, где ни один князь не мог утвердиться надолго.