Смоленские кривичи. Держава на Днепре

Владимиро-Суздальскую землю унаследовал князь Андрей Юрьевич (1157–1174), который разместил свою резиденцию в Боголюбове. По этому сельцу он и получил прозвище Боголюбский, которым мы можем называть этого политика с полным правом, уже не беря это прозвище для условности в скобки. Южную Русь он не любил, разоренной в ходе Восьмилетней войны Киевщиной пренебрегал, но отчаянно боролся за преобладание на Руси. Боголюбский даже провозгласил себя великим князем – дело прежде неслыханное. Всё это укладывается в гипотезу о переселении значительной части русичей с юга на север. Они бежали в Смоленск, Новгород, Белую Русь, потому Боголюбский и счел справедливым присвоить себе великокняжеский титул. Он пытался подчинить своему влиянию также Рязань, Новгород и, конечно, Киев. В «матери городов русских» Андрей хотел держать зависимых от себя, младших князей. То есть перед нами прагматик, который сознает свою силу и хочет решать вопросы управления Русью силовыми методами.

А что делали две другие общины, усилившиеся, по нашему мнению, после разорения Киевщины и после миграции населения с юга? Новгород пошел по пути анархии: пытался менять князей, демонстрировал силу, вольность и… ввел в заблуждение позднейших историков, которые ошибочно назвали такой порядок вещей «Новгородская феодальная республика», хотя перед нами – скорее рецидив старых племенных порядков, когда община решала на вече все дела, а власть князя отнюдь не была наследственной.

В Смоленске дела обстояли иначе. Там общинники по-прежнему жили в гармонии со своим князем Ростиславом. Это дает повод исследователям Смоленской земли превозносить Ростислава. Для Смоленской земли это фигура и вправду довольно крупная. Для Руси в целом – нет. Ростиславу не откажешь в хитрости, ловкости, умении договариваться, но по сравнению с Мономахом или Мстиславом Великим размах не тот. Даже Юрий Долгорукий, этот пьяница, бабник и авантюрист, выглядит более крупной фигурой. Правда, осторожность и осмотрительность помогли смоленскому князю пережить многих противников, добиться верховной власти на Руси, а самое главное – оставить сыновьям хорошо удобренную почву, на которой они принялись строить условную «Смоленскую державу», опираясь не столько на грубую силу, сколько на дипломатию и договоренность с общинами. Это был альтернативный путь собирания Руси, не такой, как у Долгорукого или Боголюбского. Но посмотрим сперва, что вышло у самого Ростислава, а потом обратимся к деяниям его отпрысков.

4. Борьба за Киев и Новгород

После смерти Долгорукого в Киев явился Изяслав Давыдович (1158–1159) и захватил город. В Чернигове он посадил своего племянника Владимира Владимировича (1158), но его тотчас вытеснили Святославы – Ольгович («московский обед») и Всеволодович («синее вино»). Святослав Ольгович (1158–1164) получил в итоге черниговское княжение, а Всеволодович – Новгород-Северскую землю. Тогда произошло еще одно примечательное событие. Свершился переворот в Полесье, в Турово-Пинской земле. Долгорукий посадил там своего сына Бориса. Но после смерти великого князя правительство Полесья сменилось. Вместо Бориса появился некто Юрий Ярославич, далекий потомок Ярослава Мудрого по линии Изяслав Ярославич – Святополк Киевский – Ярослав. Еще одна земля обособилась. С тех пор о делах в Полесье мы знаем очень мало, ибо местные летописи утрачены (если они были).

Великий Новгород в 1157 году взбунтовался против суздальских князей и пригласил княжить либо Ростислава Смоленского, либо его сына. Разумеется, не обошлось без интриг самого Ростислава, который ухаживал за новгородскими общинниками и в итоге сформировал собственную партию. Ее с полным правом можно назвать «смоленской». Эта группировка будет действовать в Новгороде очень долго. Возникнет целый клан, который будет симпатизировать смолянам.