Сначала отвести беду...

Сейчас, когда в деле о "партийном ограблении" наступило вынужденное затишье, Радков и Лукинов вернулись к приостановленным делам. Допросами доставленных в Москву из Ленинграда бандитов занимался, практически, один майор Шифер. К нему при необходимости подключался и полковник Кличко, которому начальник Главка дал новое срочное задание. Не забыв при этом выразить неудовольствие по поводу медленного развития розыска убийцы майора Андулина. Слушая протокольные доклады Кличко и Радкова, генерал, казалось, не интересовался всеми подробностями "партийного ограбления", выделяя лишь факт гибели розыскника своего Главка.

Действительно, все участники ограбления, кроме бежавшего Хмурого, были арестованы. Изобличённый пособник — руководитель штабквартиры Ричард Паученков, — погиб….Показания на допросах участников банды, — а они сходились между собой, — свидетельствовали, что единственный среди них москвич, — он же главарь налётчиков, — был на голову выше всех и, следовательно, именно он убил наёмного водителя, — о высоком росте убийцы дала уверенное заключение экспертиза, а остальные фигуранты были, как на подбор, среднего роста. Опознали допрашиваемые его и по фотороботу, утверждая при этом, что раньше с ним никогда не встречались.

Пытался Кличко понять и то, почему матёрый уголовник — главарь банды — не оставил в офисе "пальчиков", известных специалистам. И, кажется, понял — один из допрашиваемых припомнил, что их вожак не снимал резиновых перчаток. После прямых вопросов подтвердили это и другие. Но очень не любил полковник задавать такие "прямые" вопросы, полагая, что тем самым можно подвигнуть допрашиваемых и на сознательную или неосознанную ложь.

Хмурова Александра Васильевича по фамилии и имени назвал лишь гражданин Комарец, в Питере.

Комарец, гражданка Кныш и все арестованные признали в фотороботе "Кузьму Петровича" и, таким образом сомнений в его роли в этом деле не было. (Кстати: второй "фоторобот", изготовленный со слов гражданки Кныш, тоже не оказался лишним. Правда, им заинтересовались коллеги из МУРа).

Таким образом, дело об ограблении партийного офиса можно было считать раскрытым.

Однако, оставались жгучие вопросы:

— Кто же застрелил майора Андулина?

— Какова настоящая фамилия Хмурого, и где он?

Оставалось и публично выраженное возмущение политического деятеля "российского масштаба" Орехова, который резко отрицал организующую роль в ограблении своего заместителя и требовал найти исчезнувшего Ричарда. Информацию генерала Ларцева о том, что Паученков погиб под фамилией…Орехова, он назвал гнусной провокацией с политической подоплёкой. Оставалось неясным (собственно говоря, этим никто и не занимался), погиб ли Паученков-Орехов в результате собственной небрежности или его убили? Тогда возникали и другие вопросы, — кто и за что?

Все эти вопросы можно было бы прояснить, задержав гражданина Хмурова.

И он был объявлен во всероссийский розыск.

Но, честно говоря, милиция не знала, кого же искать? Никто не сомневался, что "Хмуров" — фамилия вымышленная. Отпечатков пальцев такого гражданина в картотеке МВД не было. В квартире, из которой, казалось бы поспешно, бежал Хмуров, отпечатков пальцев нашли очень мало и они не совпадали с неопознанными отпечатками из штаб-квартиры и не значились в картотеке. Значит, "Кузьма Петрович" имел время подготовиться к уходу. Да и его хулиганский "экспромт" перед оставлением квартиры не говорил о поспешности. Для очистки совести, было предписано райотделам милиции всех регионов страны повидать граждан с такой фамилией с целью проверить, не узнает ли кто-нибудь на фотографии своего родича. Так же разумеется, что был дан и благовидный предлог для таких расспросов. Вячеслав Сергеевич искренне надеялся, что фамилия "Хмуров" не очень распространена, и дурную работу коллегам он задал не слишком большую. Впрочем, это делалось именно "про на всякий случай", — ни Кличко, ни Шифер не сомневались, что искомый гражданин менял свою фамилию не один раз.

Итак, дело буксовало.

А гражданин, оставивший свой порванный паспорт возле кучи дерьма, ехал в это время в поезде Москва-Калининград.

На свою новую — или, нет, — фамилию он загодя заказал билет и, пройдя проверку литовских властей, получил право на транзитный проезд.

Мерно стучали колёса. В купе на верхней полке, — он сам выбрал верхнюю, с неё удобнее было наблюдать за обстановкой, — ритмично покачивался этот гражданин.

Он не беспокоился, ибо впервые за много лет использовал свои подлинные документы и свою подлинную фамилию.