Сначала отвести беду...

Проживая последние десять лет в Москве, он не ленился выполнять все формальности, связанные с паспортным режимом, в том числе с обменом паспортов, а ещё раньше водительского удостоверения. Под своим подлинным именем он изредка появлялся в своей комнате в мало населённой коммунальной квартире. Комнату он сдавал семье другого жильца этой же квартиры за невысокую плату. За расчётом один раз в полгода приходил сам, пил с хозяевами чай на кухне и рассказывал о своём длительном пребывании в командировках на северных объектах. Приезжая, он никогда не оставался ночевать ("Не хочу нарушать ваш быт, — вежливо говорил он соседям, намекая, что у него есть знакомая женщина, у которой он может перекантоваться тройку-пяток дней"). Соседи-арендаторы были крайне довольны его деликатностью, а он постоянно поддерживал свой "легальный" статус. Теперь эта предусмотрительность пригодилась.

Его подлинная фамилия….Это, наверняка, покажется надуманным, но что делать?! В жизни всякое случается, а не верите, — ваше дело. Его подлинная фамилия была Орехов. Загляните в телефонный справочник…. Найдёте ли вы в нём Хмурова, — не знаю. А Ореховых — обязательно.

Однако, будем пока называть его Хмуровым….Чтобы не путаться в обилии граждан с фамилией "Орехов".

Кличко же с Шифером упорно пытались найти какие-нибудь материальные зацепки, чтобы выйти на Хмурого. По поручению полковника, питерский коллега Альберт Дергачёв снова встретился с Комарцом.

Он долго не мог дозвониться до Комарца, но, наконец, тот сам позвонил майору, сказав, что обнаружил его номер телефона на табло своего.

— Вы звонили мне…господин майор? Это некто Комарец тревожит вас.

— Звонил. Возникла нужда срочно поговорить. Зайдите ко мне сегодня в…

— Господин майор! Альберт Михайлович! А можно нам где-нибудь в другом месте поговорить? Меня могут увидеть возле вашего учреждения мои…знакомые и…

— Согласен. Подходите в 15 часов в….

Они встретились, как договорились, и майор привёл Комарца в контору одного из ЖЭКов, в небольшую обычно пустую комнату, некогда называвшуюся Красным уголком.

Дергачёв положил на стол диктофон. Закурил и подождал, пока закурил Комарец. Потом, включив диктофон, он сказал, что хочет услышать от Комарца подробный рассказ о всех встречах с Хмурым. Приостановив запись, добавил, что задержанные по информации Комарца участники "московской экспедиции" дают показания, что ссылаться на его помощь пока не пришлось и он, Дергачёв, надеется, что такой надобности не возникнет, если Комарец будет вести себя разумно. Но вот сам Хмурый успел удрать.

— Скажите, гражданин Комарец, — Альберт снова включил диктофон, — где и при каких обстоятельствах вы познакомились с Хмуровым? Где потом встречались?

— Ну, гражданин майор! Это у вас архивы в порядке, специальные барышни за ними следят….У меня архива нет. Всего не припомнить…

— Ладно, — покладисто сказал Дергачёв, — расскажите, что помните.

По словам Комарца, познакомились они с Хмурым году в 91-ом, или в 92-ом…. Познакомились в ресторане, где братва отмечала успешное дело. Было это в Москве, куда Комарец, как он сказал, попал случайно….

Долгий разговор, — Альберт два раза менял кассету, — оказался бесплодным. Выходило, если старый вор не врал, о конкретных делах Хмурого, он ничего не знал. Подсказать, в каких прежних документах могли бы быть "пальцы" Хмурого или имена его подельников, Комарец не мог. Или не захотел рассказать. Пробовал майор пригрозить, что переведёт Комарца из свидетелей в соучастники, но бесполезно. Единственное, что выудил Альберт Михайлович, так это то, что в Москве Хмурый в "авторитетах" не числился, но знали его "люди", как человека, способного подключиться к делу с несколькими бойцами.

На этом возможности Дергачёва были исчерпаны, о чём он и сообщил в Главк.

…Под мерный перестук колёс хорошо дремать, хорошо вспоминать, хорошо думать…

Гражданину Хмурову не спалось. Он вспоминал события последних лет, последнего месяца, последней недели….Ошибки нет: время "рвать когти" наступило. Он вовремя решил сбросить чужую шкуру. Вовремя, даже чуть не прозевал последний момент.

Конечно, сделать это он решил уже давно. Не случайно так тщательно и долго готовил последнее дело. Даже заранее решил использовать в нём приезжих, чтобы свои, московские, мальчики не знали, не почуяли, что Бригадир решил бросить их.