Сначала отвести беду...

Некоторые проблемы в проведении лекториев Фонда начались примерно через месяц после первого выступления Бондаревского. Сначала Костеренко обратил внимание на несколько сорванных афиш. Потом группа пьяных подростков попыталась приставать к людям, приходящим на лекции. В одном из Красных уголков были выбиты стёкла…

Афиши охранять не будешь. Поэтому Гриша Смыслов на своих стареньких "жигулях" два раза в день объезжал места расклейки, благо их было не так уж много, и обновлял при необходимости приглашения на лекции.

Решили проблему и с хулиганами возле входа в помещения. Смыслов заранее договаривался с 2–3 парнями из уже сложившегося актива. Сам приходил с ними за полчаса до начала и выходки пьяни прекратились. Конечно, пару раз пришлось надавать, как говорится, "по шеям".

Сложнее было с разбитыми стёклами. Вставлять новые приходилось, разумеется, за счёт лектория. А били окна задолго до лекций, ночью. Пришлось Григорию тряхнуть стариной и устроить засаду.

Накануне очередного выступления Бондаревского он вместе с добровольным помощником из актива оставили "жигулёнка" во дворе дома, где размещался ЖЭК, в Красный уголок которого приглашали афиши. Запаслись бутербродами и термосами с кофе и…провели ночь спокойно и бесполезно. На окна Красного уголка никто не покушался.

Посмеявшись вместе с Костеренко над неудачей, решили, что замысел верен и его нужно реализовать. Что ж, и в прежней жизни далеко не каждая засада приводила к успеху. Нужно ждать. Отсидев без толку ещё одну ночь, напарник Григория Ефимовича весело предложил ему в очередной раз остаться дома — "я сам с подругой подежурю", но Смыслов шутки не поддержал. И в эту ночь они поймали злоумышленника.

Им оказался начинающий бомж лет 25-ти.

Около полуночи они услышали звон разбитого стекла и выскочили из машины. Парень пытался бежать, но поскользнулся в луже и упал. Быстро вскочил и попытался оказать сопротивление, но Смыслов отработанным приёмом заломил ему руку, а товарищ его от души треснул парня по морде. Надо сказать, носившей следы и предыдущего насилия.

На улице допрашивать хулигана было холодно. Моросил нудный дождь. Ветер налетал порывами и пронизывал до костей. Запихнув пленника в машину, они отвезли его в гараж Смыслова, где детально поговорили и даже "протокол" составили.

Впрочем, бомж почти ничего не знал: некий прилично одетый господин "в годах" угостил его пивом в забегаловке, куда наш неудавшийся террорист зашёл, чтобы перекусить, и предложил заработать пару бутылок, побив стёкла в указанном им помещении. Зачем? За что? Ему не сказали, да, впрочем, он и не спрашивал, какая ему разница?

С точки зрения выхода на "заказчика" захват пленного оказался бесполезным. Разве что, появился у Григория Ефимовича словесный портрет заказчика, да самого хулигана он "щёлкнул" поляроидом. А что заказчик есть, в этом и раньше сомнения не было. Расходы на остекление теперь заранее учитывали в стоимости аренды помещения и договаривались со стекольщиком о необходимости быть в состоянии готовности.

Смыслова и Костеренко такое положение раздражало.

Следующее ночное дежурство Смыслова прошло без происшествий, а ещё через неделю опять задержали мужчину лет тридцати, изрядно потрёпанного, без определённых занятий и в сильном подпитии. Допрашивать его на месте смысла не было, тем более, что погода опять была скверная. Смыслов отвёз его до протрезвления в гараж.

Когда "стекольщик" очухался и стало возможным его допросить, Смыслов все усилия направил на выяснение личности заказчика. Разумеется, парень его не знал, а обстоятельства "найма", как две капли воды, совпали с рассказом первого задержанного. И описание личности нанимателя полностью совпали с тем, которое уже было известно Григорию Ефимовичу.

Заперев задержанного в гараже, он пообещал явиться сразу и "начистить ему рыло", если он вздумает шуметь. Злоумышленник сразу смирился со своей участью и вёл себя спокойно. Утром Смыслов разыскал по телефону полковника Кличко и договорился с ним о встрече.

В условленное время он привёз парня в Главк.

Кличко сам спустился к дежурному милиционеру и провёл Смыслова и его спутника к себе.

Через пару часов работы с художником-фотографом ошалевшего от неожиданного прощения парня отпустили, а Кличко и Смыслов внимательно рассматривали фоторобот заказчика. Вячеславу его физиономия показалась знакомой. Немного подумав, он достал из своего сейфа отдельную папку.

— Посмотри, — сказал он, протягивая старому товарищу сакраментальную фотографию Беркутова с двумя незнакомцами. — Похож?

— Похож. Только усики сбрить. Или отклеить.

Вячеслав Сергеевич засмеялся.

— Сукин сын Константин Сычёв. Из газеты той самой партии. А мы так легко от него отстали тогда….Ладно, вернуться к разговору с господином газетчиком и сейчас не поздно. — Он сделал пометку на своём календаре. — Есть и неудобства, но об этом я посоветуюсь с Петром Николаевичем и Лёвой. А предварительный разговор с ним я проведу в твоём, Гриша, присутствии, но без твоего участия. Посидишь молча. Ладно?

… Сычёва вызвали на допрос повесткой.