Сначала отвести беду...

— Сначала давайте просто поговорим. Вы же понимаете, чтобы попасть на Центральное Телевидение, нужна хорошая реклама. А она дорого стоит…Проплатить её не всякий сможет. Но знаю я одного человека, который мог бы заняться этим. Подчёркиваю: мог БЫ. Если репертуар подойдёт, — не скрою, потому и приехал к вам, что кое-что из вашего репертуара понравилось. И ему, и мне. Понятно, что и манеру исполнения вам ещё ставить нужно, но в этом плане хороший специалист считает, что у вас получится. Я ясно выразился?

— Чего же яснее. А что именно из нашего ассортимента вам понравилось? И тому дяде? "Ай-люли", песня "Я хочу тебя, девчонка", или…

— Или, ребята. Или. Советские песни, песни военных и довоенных лет….Надеюсь, у вас есть чувство Родины….Или нынешние времена вам по душе?

Поднялся коренастый рыжий парень, обнял за плечи руководителя группы и, не слишком дружелюбно взглянув на Павла, сказал:

— А нас политика не колышет. Ребятишки мы современные, в Совдепии, считай, не жили. Ностальгии по ней нет. А песни — песни хорошие были….Нынешнюю блевотину, я лично, играю, зажав нос. Но публика требует.

— Понимаю. Вкусы публики, как ты выражаешься, воспитывать нужно. Это быстро не делается. В частности, и для этого мы хотим ваши лучшие песни пропагандировать.

— Слушайте, господин с ТВ, а я вас вспомнил. Я видел вас по телеку, вы же не музыкальные передачи проводите….Политику?

— Прав ты. Я не специалист в шоу-бизнесе. Вашу группу мне товарищ из музыкальной редакции подсказал. Я и просмотрел записи. Он с точки зрения вашего профессионализма, а я — с точки зрения, можно ли ваш репертуар сделать интересным для людей, сумеющих организовать рекламу. Не скрываю, — мы патриоты России и не хотим воспитывать из нашей молодёжи…жующих и бездумно танцующих. Извините за резкие слова, но ясность должна быть.

— Вы коммунисты? Или РСЕ?

— Нет. Но мы душой болеем за родную страну. И не хотим её гибели.

— Ну, кто же хочет?

— Ладно. Об этом успеем поговорить и подробно. Если в принципе столкуемся. А пока давайте познакомимся. Я себя уже назвал.

— Артём Ситников, — представился руководитель группы, — а это мой фронтовой товарищ по Чеченской войне, — он снял со своего плеча руку рыжего и хлопнул его по плечу. — Девчонки — Маша и Надя, — они школу заканчивают. Парни — Иван Трубач, это так получилось и фамилия и амплуа, и Лёша Сорокин, они раньше на заводе работали. Сейчас — здесь, с нами калымят….Вы, Павел, извините, — нас уже время поджимает, работать скоро. Если время позволяет, посидите, послушайте нас "вживую". Мы, конечно, допоздна здесь будем. А поговорить….Давайте так, скажите куда, я завтра приеду к вам.

— Договорились, Артём. Вот моя визитка, позвони завтра. А я посижу пару часов и уеду на последней электричке.

Все дружно поднялись…

Фрагмент 40

Из Челябинска они вылетели в половине второго часа.

Благодаря эффекту поясного времени, примерно в те же часы и минуты прибыли в Москву.

Возвращение домой — всегда радует. Хотя мы и не придерживаемся английской мудрости "мой дом — моя крепость", но нечто подобное присуще и нам.

Мария позвонила в театр, — узнать последние новости, Лев сообщил о прибытии Петру, просмотрел почту.

Беркутов обрадовался приезду друга. Сам он намеревался выехать на Волгу через день, даже уже билет приобрёл на самолёт в Саратов, — после телефонных консультаций с тамошними товарищами, Пётр Николаевич изменил ранее намеченную очерёдность посещения приволжских областей.

— Соскучился я без тебя, чёртушка! Приезжайте вечером. Моя Полина так переживала за "гастроли" твоей супруги, что я даже удивился. Приезжайте. И нам с тобой есть о чём поговорить.

— Договорились, мой генерал. Часиков в 7 не очень поздно будет?

— В самый раз, ждём.

В назначенное время они позвонили в дверь знакомой квартиры.

Соучредители Фонда, они же руководители создаваемой партии, сразу прошли в кабинет генерала. Пётр устроился за столом, Лев расположился в глубоком кресле, достал свой сверкающий портсигар, набитый папиросами "Герцеговина Флор" фабрики "Дукат". Кажется, теперь она не так называется, но Иванов не знал этого точно. Закуривать не стал. Разминая папиросу пальцами, начал рассказывать о поездке.

Он говорил довольно долго.

Обострённое чутьё опытного оперативника подсказывало Беркутову, что друга что-то тревожит и в конце рассказа будет не точка, а вопрос. Трудный вопрос.

Так и получилось…

— Знаешь, Пётр, у меня двойственное чувство от этой поездки осталось….С одной стороны, ощущается деятельность, лектории работают, газеты выходят….И слушали меня нормально, хотя, ты знаешь, оратор я не очень….А с другой стороны, — беспокойство одолевает, не….Не имитация ли это деятельности? Люди хотят активности! А мы планируем Учредительный съезд ещё через год собрать! Ожидание расхолаживает людей. Они потеряют к нам доверие. Я не знаю, как преодолеть это противоречие, — действовать решительно и одновременно ждать, пока мы готовы будем?!..А ждать нужно, мало ещё у нас опорных пунктов, чтобы заявить о себе громко. Открыто и честно.