Сны света. Глубинная дневная практика осознанных сновидений

Ошибки плодятся, поскольку затем седьмое сознание смотрит наружу на сознания с первого по шестое и воспринимает их как «другого». Оно ошибочно принимает первые пять сознаний за объективный внешний мир, а шестое – за «другого» на уровне содержимого ума. Иными словами, мы не воспринимаем свои мысли как «я» – мы воспринимаем их как «моё»: это мои мысли и мои эмоции. Однако если это мои мысли и мои эмоции, они не могут быть мной. Шестое сознание воспринимается как более тонкая форма «другого», который всё же остаётся «другим».

Седьмое сознание иногда называют умом неприятностей, поскольку оно создаёт одну ментальную драму за другой. Оно окрашивает или загрязняет остальные сознания страстным желанием и отвращением, а также другими оттенками фундаментального или «прикладного» неведения. Например, когда чувства загрязнены отвращением, мир кажется злым и агрессивным и мы реагируем на него хрупкостью и враждебностью. Когда этот же мир окрашен страстью, всё кажется соблазнительным и стоящим того, чтобы мы за это цеплялись.

Седьмое сознание также называют слепым подстрекателем, который берёт на себя руководство без чёткого ощущения направления или последствий поступков. Оно кричит: «Пошли! Нужно двигаться дальше!» – хотя даже не знает, куда движется и почему. Оно похоже на слепого и плохо информированного командира, ведущего войска (сознания с первого по шестое) в бой, а значит, к созданию кармы. Тибетское слово для обозначения кармы, ле, буквально означает «действие». Когда вы садитесь медитировать и испытываете непреодолимое желание пошевелиться, это желание берёт начало в седьмом сознании, и попытки удовлетворить это желание становятся всей вашей жизнью.

Карл Бруннхёльцль пишет:

Омрачённый ум [седьмое сознание] – это просто очередное выражение ума, не распознающего собственной природы. С технической точки зрения это сознание, полностью сосредоточенное внутри и поэтому ошибочно принимающее пустотный аспект сознания-алайи за «я», а её светоносный аспект [ясность] – за «другого». Считается, что оно настолько близко к алайе, что ошибочно воспринимает её таким образом… Омрачённый ум – это самый базовый случай неузнавания чего-то в силу крайней близости к этому [как в неосознанном сновидении]. Это начальная точка фундаментальной субъектно-объектной двойственности, которая затем разветвляется в проявлениях остальных шести сознаний и их объектов, постоянно фильтрующихся через эту базовую озабоченность собой и загрязняющихся ею… Омрачённый ум – это постоянно присутствующее цепляние за «я»[88].

Учёная Элизабет Каллахан добавляет: «При неправильном понимании пустотности мы верим в постоянную, отдельную и единую сущность – „я“. Не распознавая проявления ясности, мы воспринимаем „других“. Перепрыгивая с одного на другое, мы околдованы и одурманены собственными проекциями и повсюду отбрасываем тень собственного неведения»[89]. Итак, вместо того чтобы жить в сиянии ума ясного света, мы оказываемся и живём в тени овеществлённой формы.

Здесь мы видим, как два неотделимых друг от друга качества ума ясного света – пустотность и светоносность, являющиеся встроенными сущностными качествами восьмого сознания (и всех остальных сознаний), – расщепляются раздваивающимся седьмым сознанием, тем самым порождая неосознанность в её самом фундаментальном смысле. Неосознанность возникает тогда, когда мы теряем сущность (пустотность) ума в игре (светоносности) ума[90]. Становясь неосознанными, мы лишаемся ума. Или по крайней мере его половины.

Начальные стадии медитации в основном направлены на то, чтобы уменьшить игру и помочь себе снова уловить сущность. Сидя в неподвижности и тишине, мы устраняем отвлечения, которые обычно засасывают нас в неосознанность, и помогаем себе распознать пустотность, обретая осознанность в самом фундаментальном смысле. Вновь уловив сущность, мы опять вступаем в игру, однако на этот раз с полной осознанностью. Без этого мы можем оказаться в тонкой ловушке блаженства пустотности и начать игнорировать формы. Итак, мы снова входим в мир форм, в мир игры, но теперь берём с собой пустотность, что ведёт к переживанию иллюзорной или более не вещественной формы.

Мы сможем увидеть, как этот раскол, или фундаментальная ошибка (одновременно являющаяся промахом, или недостатком и расколом), расщепляющая светоносность и пустотность, происходит от мгновения к мгновению, когда мы теряемся в своих повседневных мыслях или ночных сновидениях, если мы ознакомимся со следующим утверждением Каллахан: