Сны света. Глубинная дневная практика осознанных сновидений

Барбара Браун Тейлор пишет: «Если мы решим зайти за ту границу, за которой нам перестают помогать наши глаза и уши, мы можем наконец достичь вершины духовного пути, ведущего к Богу, существующему в полной и ослепительной темноте»[295]. Дневные практики йоги сновидений могут только выиграть, если будут дополнены интенсивным ретритом, помещающим вас в полную темноту на много дней или недель для исследования самых тёмных уголков вашего ума[296]. Майстер Экхарт учил, что основа души темна, и меня самого во время прохождения тёмного ретрита всегда преследовало чувство, будто я возвращаюсь в свой изначальный дом, в лоно моего собственного существа.

Когда я провожу обычные ретриты по медитации, я предлагаю участникам оставаться в молчании после окончания формальных сессий практики. Я говорю им: «Молчание помогает набрести на самих себя». Тёмные ретриты, как и полное безмолвие смерти, помогают врезаться в самих себя. Я постепенно начал рассматривать духовный путь в целом как смерть в замедленной съёмке, постепенный способ отпустить ложные уровни отождествления, что позволяет развернуться более глубоким уровням бытия, и сделать это до того, как этот процесс станет для меня неизбежным в конце жизни. Теперь я считаю смерть (тёмный ретрит) гневной формой освобождения, мощным способом прийти к тем же открытиям.

Тёмный ретрит (который нельзя проходить без обширной подготовки и надлежащего руководства) напоминает о том, почему астрономы устанавливают свои телескопы на отдалённых вершинах гор[297]. Полностью избавляясь от местного светового загрязнения, которое может «отвлекать» далёкий свет, идущий из глубин космоса, астрономы могут увидеть то, чего не видели никогда прежде. Аналогичным образом при полном отсутствии отвлечений в тёмном ретрите, используя «внутрескоп» медитативного глаза, вы можете заглянуть в глубокое внутреннее пространство и увидеть то, чего не видели никогда прежде. Свет ума ясного света в итоге выделяется из темноты, подобно тому как формы возникают из пустоты. Тёмный ретрит, возможно, является самым мощным способом переживания чистой иллюзорной формы и «тантрической эпистемологии», о которой шла речь в главе 11.

Когда я прохожу такие ретриты, важно не столько то, что я вижу, когда выключаю слишком яркий свет, сколько то, что я вижу, когда внешний свет снова включается после окончания ретрита. Я вижу мир по-другому. Иногда объекты кажутся нечёткими, и я не могу разобраться, на что именно смотрю[298]

. Иногда кажется, что объекты окружены сиянием. Поначалу мои переживания после ретрита бывают бессвязными, не имеющими опоры и очень напоминающими сновидение. Мне приходится выполнять переход постепенно, но даже при этом он часто оказывается резким. После такой открытости я ощущаю сжатие как щемящую онтологическую боль осознавания.

Моё эго изо всех сил пытается заново выстроить привычный мир плотных форм, и я переживаю вспышки раздражения, а иногда даже паники, пока оно натужно старается сделать это. Выход из ретрита чем-то напоминает мой опыт выхода из кислотного трипа. Чтобы вернуть свои старые способы видения, мне требуются время и экспресс-курс по двойственному восприятию. Или это старые способы видения возвращают меня себе? Хотя в конце концов, вернувшись в мир, я теряю свой новый способ видения, я также не воспринимаю явления по-старому. Меня уже не настолько обманывают простые видимости. Майкл Поллан пишет:

Наши восприятия мира предлагают нам не буквальную расшифровку реальности, а, скорее, бесшовную иллюзию, сплетённую как из данных наших органов чувств, так и из моделей в нашей памяти. Обычное сознание бодрствования ощущается достаточно прозрачным, однако является не столько окном в реальность, сколько производной нашего воображения, своего рода контролируемой галлюцинацией… Возможно, тем чувством прозрачности, которое мы связываем с обычным сознанием, мы обязаны привычности и привычке, а не правдоподобию[299].

Подобно тому как прозрения йоги сна и сновидений, ночных форм тёмного ретрита можно привнести в жизнь бодрствования, я беру свои прозрения из более продолжительных и интенсивных тёмных ретритов и привношу их в свои дни. Первые несколько месяцев после ретрита мой мир кажется более мягким и текучим. По иронии, становясь слепым, я снимаю со своих глаз шоры и заново учусь видеть.

Рассказ Лидски о том, как он по-настоящему ослеп и учился новым способам видеть, удивительным образом напоминает мой опыт тёмного ретрита: «Примечательно, что, когда зрение утратило свою прежде безусловную центральность в моём мире, возникли другие пути восприятия, – пишет он. – Я развивал новую, невизуальную систему обработки данных для взаимодействия с миром… Я пришёл к пониманию подлинной природы своего зрения, когда потерял его»[300]. Как в темноте, так и на свету, отрубая монолитную норму двойственного видения, вы можете отучить свои чувства от действующего по умолчанию репрезентационизма.

Энактивизм