Сочинения русского периода. Стихи. Переводы. Переписка. Том 2

1В те апокалипсические годыВеликой русской казни и свободы,Когда земля насыщена былаИ, вместо кучи мусорной, могилаДля свалки тел расстрелянных служила, –Известкою облитые тела (Для гигиены... о насмешка века!) Порою шорох жуткий проникал – Меж скольких трупов кто-то оживал И раздавался голос человека.––––На дне жестокой гибели и зла,Где боль и ужас встали у порогаУничтоженья, затмевая БогаИ заслоняя прежние дела, С последним вздохом кротким или злобным, Инстинктом зверя, духом ли живым Дать знать о нас другим себе подобным Мы человечьим голосом хотим.2Не та же ли таинственная силаМеня дыханьем смертным посетила.Я не успел или не смел помочьДуше ее познавшей в эту ночь... Закрыв глаза, сквозь явь я видел – плыли По тьме прозрачным дымом облака; Как за дневною сутолкой века, За ними звезды неподвижны были.И тьма стояла над моей страной;Скрестились в ней и ветры и дороги –По ним блуждали люди, псы и богиИ развевался дым пороховой.–––––Под гибнущими, гибель проклиная –О ком я знаю и о ком не знаю –За них за всех, за самого себя,Терпя, стыдясь и, может быть, любя,Я делаюсь невольно малодушным,И языком – гортани непослушным,Который мыслям огненным учу,Дать знать о нас: о мне и мне подобных:Озлобленных, уставших и беззлобных,Я человечьим голосом хочу.3Из года в год в наш день национальныйС подмосток, гордо стоя над толпой,Мы повторяем: Пушкин и Толстой... Наш день стал днем поминки погребальной. Дух отошел. На пробе страшных лет Все выжжено и в думах и в сознаньи. Нет никого, чтоб обновить завет И утвердить по-новому преданье.Но дух, как пламя скрытое в золе,Невидно тлеет, предан, ненавидим.И мы, давно ослепшие во зле,Изверившись, и смотрим и не видим. Есть признаки – он говорит без слов, Он их бросает под ноги, как бисер: Расстрелян был безвинно Гумилев... Пожертвовал собою Каннегиссер... А сколько их, смешавшихся с толпой, Погибнувших безвестно и случайно!Кто видел, как у разгромленной чайнойУпал один убитый часовой?Он, может быть, венчанья ждал в поэты,А у судьбы – глагола только «мочь».И в грудь его втоптал его сонетыТот конный полк, прошедший мимо в ночь.Но он был молод и встречал, конечно,Смерть, как встречают первую любовь.И теплотой (как все, что в мире вечно)Из губ его текла на камни кровь. Кто видит нас, рассеянных по свету: Где вытравлен из быта самый дух, И там, где в людях человека нету, Где мир, торгуя, стал и пуст и глух? Сквозь скрежеты продымленных заводов, Сквозь карантин бесправия и прав, В труде, в позоре на себя приняв Презрение и ненависть народов – Пускай никто не ведает о том, Гадая, в чем таится наша сила, – В своем дыханьи правду мы несем, Которую нам Родина вручила: Мы думаем, мы верим... мы живем. В какой-нибудь забытой солнцем щели, Где на груди бумаги отсырели, Придя с работы в ночь, огарок жжем, Чтоб, победив волнением усталость, Себя любимым мыслям посвятить: Все наше знанье, тяготу и жалость Во вдохновенном слове воплотить.Мы боремся, заранее усталыПод тяжестью сомнений и потерь, –Стучимся в мир... Газетные подвалыНам по ошибке открывают дверь.Но верим мы: придут и наши сроки –В подвалах этих вырастут пророки. Пускай кичатся этажи газет Партийной славой временных побед, – Что истинно, ошибочно и мерзко (Пусть это странно и смешно и дерзко!), Здесь, в их подвалах, мы хотим опять Горящими словами начертать.