Сорванные цветы

А «противная девчонка» оказалась еще и на редкость шустрой. До этого пальма первенства в трудолюбии и шустрости принадлежала, конечно же, Свете. Но сегодня школьники, студенты и служащие, которые кормились в «Моменте», предпочитали становиться в очередь к стойке Катерины, словно там пицца была более сочной, а кофе более горячим, чем у Светланы. Но Катя артистично расправлялась с очередью, она колотила пальчиками по кнопкам кассового аппарата, заворачивала бутерброды в фирменную бумагу – тем, кто хотел взять завтрак с собой, – и улыбалась, улыбалась, улыбалась.

Настроение Светланы неуклонно падало...

Около двух часов дня дверь закусочной в очередной раз распахнулась, и появился Леня Кочетков. В белоснежной рубашке с коротким рукавом, в ярком галстуке и с букетом роз в руке он выглядел очень празднично.

– О, сколько у вас всего вкусного! – заявил он, поздоровавшись. – Катя, ты шикарно смотришься в этом наряде и в окружении гамбургеров. Бери цветы, заверни мне в бумагу парочку вот этих бутербродов с непонятным названием «Монте-Кристо» и пойдем поговорим.

Через стеклянные витрины Света видела, как посетитель усадил Катерину в иномарку, припаркованную у входа в «Момент», сам сел рядом на заднее сиденье, тронул за плечо водителя, и автомобиль, мягко заурчав, испарился.

«Ушла за десять минут до обеда! – калькулировала в уме Светлана. – Работает второй день, а уже нарушает дисциплину. Вот, мужчины, цветы, автомобили – все ей. Что она вообще делает в нашей забегаловке?!».

...Леонид и Катерина оставили машину и устроились на скамейке под кленом.

– Я один, – сказал Леонид. – Тоскливо без Орыси... И ты одна?

– И я одна, – грустно подтвердила Катя.

– И как ты умудрилась найти такую работу? Ты слишком шикарная женщина для этой закусочной.

– Очень просто, – засмеялась Катя. – Я два месяца пыталась устроиться секретарем-референтом или переводчиком, или еще кем-нибудь, но так, чтобы не наткнуться на нового Виктора Сергеевича Терентьева. И везде на меня смотрели голодными глазами. А я слишком сильно обожглась в «Шелтере», чтобы повторять ошибку.

– О Викторе Сергеевиче. Я как раз о нем и собирался поговорить. Не буду крутить, юлить, придумывать. Мы с тобой друзья. Так вот, мой друг Витя в трансе. Он очень быстро тебя уволил и вот уже два месяца ждет, что ты подашь на него в суд за попытку изнасилования.

– Да, я могла бы. Я разговаривала со специалистом. И у меня есть кассета с записью, – кивнула Катерина. Она подробно обсудила эту тему с юристом, когда писала статью для «Маргариты».

– Но ты, конечно, не станешь этого делать. Виктору участие в судебном разбирательстве обойдется в несколько взяток, все свалят на тебя, бульварная пресса с удовольствием поместит ваши фотографии на первых полосах – «Изнасилованная секретарша подает в суд на босса», присочинит кучку невероятных гадостей, в результате и ты и он станете предметом подробных обсуждений. Ни тебе ни ему это не нужно.

– Я понимаю, – спокойно согласилась Катя. – И поэтому ничего не делаю. Но скажи, зачем он набросился на меня, когда сотня девиц только и мечтает о том, чтобы приобрести такого любовника, как Виктор?

– Твоя неприступность действует как сильнейший афродизиак. Он не справился с чувством. Но, Катя, если ты не собираешься предпринимать никаких шагов в отношении Виктора, то и кассета тебе не нужна.

– Не нужна, – меланхолично кивнула Катя.

– Он хотел бы у тебя ее купить.

Катерина вспыхнула:

– Вот негодяй!

– Негодяй, – согласился Леонид, – отпетый негодяй. Поэтому пусть платит. Он хочет дать пятьсот долларов за кассету. Плюс твое честное слово, что это оригинал и копий не существует. Но я, твой преданный друг, поднял цену до тысячи.

Катя представила, как она кидает кассету в лицо бессовестному, наглому, омерзительному Виктору Терентьеву со словами презрения. Он так противен ей, что она готова отдать кассету бесплатно! В следующий момент Катерина вспомнила о голодном Джиме и Сонечке Викентьевне, которой после больницы надо усиленно питаться, и о том, что у нее кончились дезодорант и ночной крем, и о том, что она не может позволить себе купить даже «Орбит» без сахара, а плата за проезд в общественном транспорте вообще превратилась в неразрешимую проблему... Нет! Она скоро получит зарплату. Она не будет унижаться до сделок с Виктором Терентьевым!

– Три тысячи долларов, – коварно улыбнулась Катерина. Сначала она поиздевается над Виктором Сергеевичем. А потом, гордая и решительная, отдаст ему эту кассету и его грязные деньги.

– Думаю, он согласится, – без промедления ответил Леня. Его совсем не удивило, что резвая девушка так быстро сориентировалась и увеличила цену в три раза.

Катя задохнулась. Три тысячи долларов! Образ ненавистного Виктора отступил на задний план, а жизненные удовольствия, которые можно было бы приобрести за три тысячи долларов, навалились на Катерину и нежно заверещали. А неподалеку лежал умирающий от голода Джим и бросал на хозяйку укоризненные взгляды.