Сорванные цветы

– Правда, – улыбнулась Катя.

...Едва она приступила к выполнению своего плана – упасть в кровать, пристроить чугунные ноги высоко на свернутом одеяле и заснуть до половины шестого утра, в комнату на цыпочках пробралась Сонечка с телефонным аппаратом, волоча за собой резиновый шнур, словно бесконечную змею, и стала устраивать телефонную трубку на подушке рядом с Катей.

– Катерина, – игриво пропела трубка давно забытым голосом Леонида Кочеткова, – куда ты пропала на два месяца?

– Я уже сплю, – недовольно ответила Катя. – Я устала. Ой, Леня, привет.

– Кто ложится спать в девять вечера? – возмутился Леонид. – Вставай. Нам надо встретиться. Где ты сейчас живешь, мой славный душистый персик? Говори адрес, я подъеду, и отправимся в «Анну» на всю ночь.

– Ты с ума сошел! – выдохнула сонная Катерина. – Мне на работу к семи утра. А о чем ты хочешь поговорить?

– У меня для тебя грандиозное деловое предложение. Тогда встретимся завтра. Где?

– В два часа дня около бистро «Момент». Знаешь, где это?

– Я знаю есть такой клей – «Момент».

– А это маленькая, но очень симпатичная закусочная. «Макдоналдс» для гурманов, – терпеливо объяснила Катя.

– Нереальное словосочетание. «Макдоналдсы» для тех, у кого полностью атрофированы вкусовые рецепторы. Ну да ладно. Значит, к двум я подъеду к «Моменту». А что ты там делаешь?

– Работаю.

– Референтом? Переводчиком? – удивился Леонид.

– Официанткой! – ошарашила его Катя.

На этом диалог закончился, так как изумленный Леня утратил способность к связной речи. И Катерина смогла уткнуться в подушку и спокойно заснуть.

Джулия удобно сидела в кресле, элегантно закрутив правую ногу вокруг левой, и листала журналы. Фотограф Борис следил за иностранной гостьей напряженным, ревнивым взглядом.

– Еще вот это, – почтительно указал Борис на фото обворожительной блондинки, – это тоже моя работа.

– Да, я вижу ваше имя сбоку. Отлично, – вежливо и сдержанно улыбнулась Джулия.

Профессиональный взгляд Бориса сразу отметил морщинки, которые с готовностью появились в уголках эффектно очерченных губ. И ни один год, прожитый Джулией, не ускользнул от внимательного фотографа: он безошибочно установил возраст шикарной дамы. Дама годилась в матери его моделям, но именно зрелость и придавала мнению Джулии значительный вес. От того, понравятся ли ей эротические шедевры Бориса, зависело, рекомендует ли она его журналам, в которых работает сама.

Джулия неторопливо перелистала страницы. Но цель ее визита не совпадала с устремлениями рвущегося за границу фотографа. Джулия надеялась отыскать среди моделей Бориса свою единственную, неповторимую, которую она увезет в Париж.

– А что вы можете показать мне из неопубликованного в печати?

Борис, словно взволнованный мальчик, рысью умчался в соседнюю комнату и через секунду появился снова – теперь с увесистыми плотными пакетами. Талант и профессионализм фотографа не вызывали сомнений. Особенно понравилось Джулии исключительное чувство такта – оно совершенно необходимо, когда девяносто процентов снимка занимает обнаженная натура, иначе самая красивая фотография превратится в поделку с налетом вульгарности. Да, ему можно дать рекомендации. И в очередной раз подтвердить свое умение поднимать алмазы из пыли.

Разочарованно вздохнув, неудовлетворенная результатом своих поисков Джулия отложила пакеты в сторону. Борис принял этот вздох за смертный приговор и сник. Он побил все рекорды изобретательности, чтобы устроить встречу с иностранкой, – и зря!

– Я отложила вот эти снимки, – произнесла иностранка. – Думаю, мы будем работать вместе. У вас есть факс?

– Конечно! – обрадованно воскликнул Боря. – Конкретно у меня нет, но факсов в Москве что песчинок в Аравийской пустыне.

– Отлично. Я переговорю с коллегами и, вполне вероятно, вы получите хороший заказ.

– Моя благодарность... – начал было Борис.

– Потом, потом, – замахала белоснежной рукой Джулия. – Если вам с моей подачи удастся пробиться в Париже или Лондоне, считайте, вы меня уже вознаградили. Это будет нелегко, но у вас талант и отличные перспективы.

Джулия, немного расстроенная очередной неудачей, поднялась с кресла. Одуревший от счастья фотограф подскочил следом. И в тот момент, когда Джулия подходила к двери, уже отодвинув в своих мыслях удачливого Бориса на задний план, уже полностью погрузившись в размышления, в этот самый момент горячая волна, знакомое предчувствие победы заставило ее вздрогнуть и остановиться. Джулия медленно повернула голову влево, не понимая, откуда идет сигнал. На столе под стеклом (что за непонятная манера накрывать столы оконными стеклами?) лежала большая цветная фотография. Девушка с синими глазами доверчиво и удивленно глядела в объектив. Джулия обмякла, расслабилась, как мороженое на тридцатиградусной жаре, закусила нижнюю губу, не опасаясь испортить изысканный макияж, и осторожно, почти равнодушно спросила у своего будущего протеже:

– Кто это? Симпатичная девочка.