Сорванные цветы

Катя добиралась домой на автобусе. Пересекая границу двора, она заметила у своего подъезда Сонечку и уже собралась радостно окликнуть ее, но в замешательстве остановилась. Софья Викентьевна что-то взволнованно обсуждала с незнакомой дамой, которая стояла около темно-фиолетового «Опеля». Дама повернула голову, и Катерина узнала в ней женщину, которая беседовала с ней о Сонечкиной квартире. С той встречи минуло почти две недели, настойчивые коммерсанты из фирмы «Забота» не появлялись, и девчонки успокоились, почти забыли про них. И вот снова!

К удивлению Катерины, Сонечка вдруг обежала «Опель» и нырнула в салон с другого боку. Автомобиль плавно и медленно двинулся вперед, разгоняя кучки играющих малышей. Катя заметалась – Соню увозили, ее наверняка обманули, нельзя иметь дела с этими «заботливыми» людьми.

Катерина рванулась к «пятерке», которая только что заехала во двор.

– Пожалуйста, – закричала Катя, – вон за тем «Опелем», я заплачу!

Водитель оказался довольно сговорчивым. Он открыл Катерине дверцу и устремился по следу «Опеля» к неудовольствию горластых пупсиков, которым снова пришлось разбежаться в стороны. Темно-фиолетовый бок автомобиля мелькнул около крайней многоэтажки Сонечкиного двора.

– Шпионишь? – спросил мужик через пятнадцать минут преследования. – И долго мы еще будем висеть на хвосте?

– Я не знаю! – напряженно ответила Катерина, которая не сводила глаз с мелькающего впереди «Опеля». Ей было видно Сонечкину голову и плечи, голову—в новой кудрявой прическе, плечи – в легком клетчатом пиджаке.

– А сейчас будет тупик, – сказал водитель, сверившись с дорожным знаком. – Они, наверное, уже приехали.

«Опель» действительно свернул в арку и остановился. Здесь был спокойный зеленый двор. Соня, женщина и еще двое незнакомых Катерине парней вышли из автомобиля, направились к подъезду пятиэтажного кирпичного дома и скрылись в нем.

Катя выхватила из сумочки пятидесятидолларовую купюру, мысленно оплакала ее (из других денег было только пять тысяч рублей – слишком мало для оплаты услуг!) и отдала мужчине. Тот расцвел от удовольствия и предложил подождать. Катерина отказалась, пулей вылетела из автомобиля и бросилась в крайний подъезд. Она, как олимпийский огонь, взметнулась вверх, притормозила на четвертом этаже и застыла в растерянности, не зная, что делать дальше. И услышала, как этажом ниже открылась дверь одной из четырех квартир и оттуда толпой вывалили похитители. Они переговаривались между собой.

– Посидит денек-другой на стуле, станет более сговорчивой. Подпишет любую бумагу.

– А если скопытится?

– Ну, будем проверять.

С лязгом захлопнулась подъездная дверь, потом другая. Все стихло. Катя бесшумно спустилась на третий этаж. Соню замуровали в квартире под номером десять. Катя в отчаянии подергала ручку, припала щекой к двери, но не услышала ни звука...

А во дворе сидели старушки. Они оживленно обсуждали феноменальное поведение доллара, который в последние дни падал все ниже и ниже. Катя осмотрела финансовых магнатов, удобно расположившихся на приподъездной скамеечке, выбрала самую незлую (внешне) бабульку и обратилась к ней с вопросом:

– Мне сказали, что в десятой квартире можно снять комнату.

Старушки вмиг притихли, часто заморгали и полностью переключились на синеглазую девочку.

– А что?

– Я учусь в университете, – воодушевленно понеслась Катерина по лабиринту вдохновенной лжи, – и хотела бы снять комнату. Понимаете, в общежитии просто невозможно! Там грязь, тараканы, замки не закрываются, и целый этаж занимают негры. Представляете? Они запросто могут вломиться ночью. Да и арабы не лучше.

Старушки, обрадованные новым человеком в их ток-шоу, оперативно переварили полученную информацию и взяли Катину сторону.

– Негры! Арабы! – сочувственно закачали они головами.

– А моя внучка учится в Ленинграде, то есть Петербурге, так у них в общежитии вот такие крысы!

– А я сама в магазине недавно поцапалась с негром. По-русски он говорил, как профессор литературы, но наглый до невозможности. Говорит мне, значит...

– А кто у нас живет в десятой квартире?

– Такая толстая, Таня зовут, еще дышит тяжело, – вспомнила одна из бабушек. – Татьяна... Татьяна Кузьминична? Да, вроде бы. Но я ее давно не видела.

– И я.

– И я. Куда же она пропала? Помню, она всегда несла из магазина йогурт. Кефир никогда не покупала, только йогурт. Йогурт дороже. А наш кефир ничем не хуже!

– Точно, она всегда покупала йогурт, – загалдели старушки.

– Пойду еще раз постучу, – сообщила Катерина, – может, она не слышит...

– Какая хорошая девочка, – сказал кто-то, – скромная, вежливая, не то что девицы нынче пошли – хамки!

И старушки моментально погрузились в тему деградации молодежи.

Катя постучала в соседнюю квартиру, номер девять. Через несколько минут щелкнул замок, дверь осторожно приоткрылась, и над натянувшейся цепочкой показалось лицо девушки.

– Извините за беспокойство! Вы не могли бы меня впустить? Я из соседней квартиры, десятой.