Социальное евангелие в России. Православное пастырское движение в условиях голода, войны и революции

По неясным причинам тверское духовенство подошло гораздо более взвешенно, чем его коллеги в Москве, к вопросу о том, кому следует направлять свои епархиальные средства. Почти каждое пожертвование, отправленное в Тверской епархиальный комитет, сопровождалось инструкцией по его использованию. Вскоре после того, как епархия начала свою кампанию в 1907 году, консистория стала выдавать каждому приходскому священнику бланки для записи пожертвований на помощь голодающим и указания, касающиеся их предполагаемого использования: для духовенства или для мирян. Получателям тверских пожертвований в других епархиях было предложено учесть эти указания. Так, в июне 1907 года Казанский епархиальный комитет доложил Тверскому, что, согласно указанию последнего, полученные им средства были разделены между попечительством о бедном духовенстве и мирянским комитетом, организованным Академическим дамским комитетом[305]. Записи о пожертвованиях, поступивших в Тверской епархиальный комитет за время кампании по оказанию помощи, сведены вместе и удивительно полны. Они дают интригующую картину всей епархиальной кампании помощи с января 1907 по декабрь 1909 года. За этот период комитет получил в общей сложности 1314,28 рубля для духовенства и 1873,09 рубля для мирян в районах, пострадавших от неурожая[306]. В расчете на человека жертвы голода среди духовенства получили от этого пожертвования больше помощи, чем миряне, хотя последние составляли гораздо большую часть населения[307]. Тем не менее более половины средств, собранных священническими ассоциациями, было направлено на оказание помощи мирянам. Детали, которые присутствуют в этих записях, позволяют предположить, что решающим фактором в данном случае послужило местное сотрудничество между приходскими священнослужителями и некоторыми прихожанами.

Данные о пожертвованиях в Твери не позволяют говорить о том, что епархиальное руководство проводило кампанию по оказанию помощи мирянам. Помимо формальной роли в сборе пожертвований, участие в кампании тверского епископа Алексия (Опоцкого) было незаметным. Он сделал два личных пожертвования – 20 рублей для духовенства и 24 рубля для мирян. Эта сумма вместе с 16 отдельными пожертвованиями ректора семинарии, а также мужских и женских монастырей епархии довела общие пожертвования монашеского духовенства до 126,60 рубля для духовенства и 240,65 рубля для мирян, или 10% и 13% соответственно от общего фонда помощи епархии[308]. Более того, нет никаких свидетельств, что епархиальное руководство оказывало какое-либо давление на приходское духовенство с целью выделения средств для мирян. Напротив, епархиальный комитет следовал инструкциям относительно пожертвований даже тогда, когда, как в случае с городской думой Кашина, эти инструкции были в пользу духовенства. Когда пожертвования поступали без инструкций, епархиальный комитет делил их поровну[309]. Решение о том, куда направлять пожертвования, принималось на уровне прихода или округа.

Влияние на кампанию по оказанию помощи с другого конца епархиального спектра оценить труднее, поскольку прихожане-крестьяне оставили мало документов, отражающих их пожелания. Пожертвования прихожан составляли наибольшую долю церковных взносов на помощь голодающим, как и наибольшую долю в епархиальных фондах в целом. Десятина для использования внутри прихода согласовывалась священником и церковным старостой, то есть избранным представителем прихожан. Однако у прихожан не было платформы, с которой они могли бы выразить свои пожелания относительно использования церковных средств на епархиальном уровне. 59 отдельных приходов, отправивших свои пожертвования непосредственно в епархиальный комитет, в совокупности выделили 291,06 рубля на помощь духовенству, пострадавшему от голода, и только 266,33 рубля на помощь мирянам[310]. Однако записи о пожертвованиях могут отражать и первые настойчивые пожелания прихожан, выраженные посредством приходских советов – собраний мирян, санкционированных Синодом вместе с пастырскими собраниями 18 ноября 1905 года[311]. В 1907 году три таких совета внесли суммы в 163,75 рубля, 157,75 рубля и 6 рублей, и все они предназначались для мирян[312]. Когда прихожане передавали право распоряжаться своими пожертвованиями церковному старосте, священники были склонны направлять чуть больше средств для помощи своим собратьям-священнослужителям и членам их семей. Но там, где прихожане обсуждали судьбу своих пожертвований с пастырем, возможно посредством приходского совета, священнику, вероятно, приходилось принимать в расчет приоритеты паствы, такие как поддержка голодающих крестьянских общин.