Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Признание киноархива проводником воспоминаний, а кино как такового – средством разнонаправленной миграции памяти, предполагает и осознание свойственного культурной памяти и воспоминаниям соотношения между запоминанием и забыванием. Эта книга посвящена советской космической фантастике и ее кинонаследию как недостаточно изученному, но при этом более чем очевидному сегменту памяти о советской космической эре. Недавний всплеск академического интереса к советскому космосу, нынешняя ностальгия по социализму, заметное место в которой нередко занимает и космическая эра, а также появление различных онлайн-хранилищ с открытым доступом к советским фильмам – все это привело к значительному росту их популярности в последние годы. Некоторые даже приобрели статус культовых среди поклонников научной фантастики. Причины внимания аудитории могут быть самыми разными: одни ностальгируют по культуре аналоговой киносъемки, другие – по временам социализма, третьи – по самой космической эре ХХ столетия. Некоторые из причин этой новой волны популярности изложены в книге, однако целью исследования не являлось исчерпывающее описание данного аспекта интересующего нас сегмента (пост)советской астрокультуры. Впрочем, не вызывает сомнений, что работы таких мастеров, как П. Клушанцев, А. Тарковский и Р. Викторов, привлекают зрителя куда сильнее, чем фильмы других режиссеров, рассмотренные в книге. Притом что, следуя культурологическому призыву к постоянной переоценке формирования канонов, я постаралась исправить именно эту неточность, сама книга, конечно, тоже не лишена недостатков. Главный из них в том, что в ней неравное внимание уделяется анализируемым фильмам и их литературным источникам. Безусловно, наличие последних постоянно отмечается по ходу книги, прямо указывается и значимость ряда авторов – скажем, братьев Стругацких или Кира Булычева, однако детальный анализ их произведений в рамках конкретной работы представляется излишним. Надо сказать, что очень часто связь между экранизацией и ее литературной основой весьма слаба – еще один повод отказаться от рассмотрения данного аспекта, сосредоточившись лишь на кинематографических механизмах миграции памяти. Однако общий обзор фильмов, представленный в книге, побуждает к дальнейшему сравнительному изучению взаимосвязей между литературой и медиа, а также медиатизации памяти о космической эре. Сверх того, подобное начинание представляется особенно своевременным в условиях, когда возросшая популярность и доступность кинокультуры потенциально ослабляет осознание важности литературных источников многих кинофильмов.

Одна из целей данного постформалистского анализа, по сути, состояла в том, чтобы прояснить ряд устойчивых «приемов адаптации» – таких, как сохранявшая популярность вплоть до 1970-х годов сюжетная рамка «мечты/сна», часто применявшаяся при адаптации романа или повести для кино. Можно сказать, что этот прием обеспечивал восприятие экранной истории как чисто вымышленной, подтверждая распространенное представление о кино как мощном средстве визуализации. При этом именно кино (и иногда театр), но не литературу нередко упрекали в упрощенной визуализации инаковости[109]. Таким образом, финальный тезис настоящей книги повторяет призыв методологического утопизма, в свою очередь перекликающийся с предпринятыми в начале ХХ века попытками объединить во взаимосвязанный архив мировые знания; самые яркие проекты такого рода – «город знаний» Mundaneum, основанный бельгийскими учеными-космополитами П. Отле (1868–1944) и А. Лафонтеном (1854–1943), и «Атлас Мнемозины», над которым много лет работал немецкий историк и культуролог А. Варбург (1866–1929). Это призыв рассматривать утопию, лежащую в основе научно-фантастического кинематографа, в целом как архив, а не как канон или музей, – архив, позволяющий анализировать намеренные или случайные пересечения, образовавшиеся вследствие возросшей доступности культурной продукции в разных уголках мира. К реализации намеченной в рамках работы задачи я подошла с теоретических позиций, медленно следуя за извивами троп утопической мысли в выбранных фильмах, большинство из которых в разное время характеризовалось по-разному, так что порой одни и те же произведения попадали в разряд как «утопических», так и «ностальгических». Предпринятая в книге деконструкция и реконструкция демонстрирует, что конкретные утопии и соответствующие им ностальгии указывают на структурную неоднородность обоих понятий, неизменно определяющихся как формой, так и импульсом. То, что речь здесь идет не только о культурном производстве или репрезентации, но и об агентности в самом что ни на есть политическом смысле, видно по дальнейшему присвоению как соцреалистических, так и деконструирующих утопических структур советского времени: первых – современными блокбастерами об истории полетов в космос (см. главу 8), а вторых – авторским кино (см. главу 7).