Советская кинофантастика и космическая эра. Незабвенное будущее

Утопия между импульсом и формой

Интерес к изучению космического пространства как места актуализации утопических желаний и устремлений (которые в самом широком смысле можно определить как визуальные образы будущего, так или иначе связанные с событиями космической эры ХХ столетия) привел нас к необходимости комплексного рассмотрения широкой выборки советского, раннего постсоветского и современного российского игрового кино, тем или иным образом опиравшегося на космическую эру как захватывающее, революционное новшество. При такой «антиканонической» оптике в фокусе внимания оказывается весь обширный киноархив – в противоположность привычному подходу, выделяющему в рассматриваемых фильмах лишь некоторые, особенно «прогрессивные» идеи. В этом я следую тому направлению в актуальных академических дискуссиях о фантастике и утопии, которое, расширяя давнее сувиновское нф-утопии как остранения, основанного исключительно на когнитивной логике, рассматривает и иные способы миростроительства – мифологический, фантазийный, сказочный и, наконец, исторический. Несмотря на то что подобный подход существенно расширяет спектр релевантных для исследования кинофильмов, тематический фокус на космической эре существенно облегчил задачу. Выполненный анализ отражает потенциальную продуктивность такого методологического решения, показывая, что при всем разнообразии формальных способов миростроительства характер утопического импульса в рассмотренных фильмах остается неизменным. Базовые координаты когнитивно-логических, фэнтезийных, исторических, сказочных и мифологических утопических конструкций оказались достаточно однородными, и их вполне можно объединить посредством рансьеровской дихотомии: искусство, стремящееся вмешаться в стандартизованное распределение смыслов, чтобы создать «особый сенсориум», против искусства, озабоченного созданием новых форм коллективного переживания. Альтернативный подход в области нф-штудий предложил С. Зепке: следуя Ж. Делезу и Ф. Гваттари, он совместил обе эти интенции, чтобы осмыслить утопический импульс научной фантастики как процесс бесконечного становления – в противовес более привычной модели, согласно которой остранение в утопиях характеризует скорее план выражения, чем план содержания [Zepke 2012].

Изложенный в восьми главах этой книги анализ подтверждает идею развития комплексной и динамической концепции утопии, которая, в отличие от априорной озабоченности политическим импульсом, лежащим в основе как проективных, так и критических утопий, позволила бы лучше понять утопию на уровне индивидуума, социума и одновременно в терминах выражения и становления. Именно эта четырехчастная конструкция помогает пролить свет на импульс, лежащий в основе того или иного утопического мира. В контексте затронутых в данной книге вопросов это имело самые многообразные последствия.

Прежде всего следует отметить, что утопический импульс в его соотнесенности с динамизмом и становлением обнаруживается в целом ряде не совсем типичных постановок – «Аэлите», «Таинственной стене», «Через тернии к звездам», «Лунной радуге», «Космосе как предчувствии» и «Первых на Луне». Эти фильмы наглядно показали, что в игровом кино такие темпоральные векторы, как «прошлое» и «будущее», имеют относительно скромное структурное значение, когда речь идет об утопическом импульсе.