Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Официальным основанием для депортации стало обвинение калмыцкого народа в сотрудничестве с германскими оккупантами и «бандповстанческой» деятельности. Однако в Красную армию в период Великой Отечественной войны было мобилизовано от 28 до 30 тыс. калмыков (19–20 % всей численности народа), из которых от 16 до 17 тыс. погибли[1444]. Численность же военных коллаборационистов из числа калмыков была минимум в четыре раза меньше — от 3,5 до 7 тыс. человек[1445]. Число всех жителей Калмыкии (не только калмыков по национальности), сотрудничавших с оккупантами в гражданской сфере и впоследствии ушедших вместе с оккупантами, составляло около 3,5 тыс. человек[1446]. Таким образом, для утверждений о «массовом коллаборационизме» среди калмыков оснований не было. Бандитизм на территории Калмыцкой АССР также не был из ряда вон выходящим: в 1943 г. в этом регионе было зарегистрировано 16 «бандпроявлений»[1447], в то время как в Ставропольском крае — 160, в Дагестанской АССР — 112 «бандпроявлений»[1448].

Некоторые исследователи видят причину депортации калмыков в «давней неприязни» И. В. Сталина к калмыцкому народу[1449], обосновывая такое мнение его словами, сказанными в апреле 1923 г.: «Стоит допустить маленькую ошибку в отношении маленькой области калмыков, которые связаны с Тибетом и Китаем, и это отзовется гораздо хуже на нашей работе, чем ошибка в отношении Украины». На наш взгляд, отрицательного отношения к калмыкам в этом высказывании не обнаруживается. Напротив, здесь подчеркивается их значимость, что подтверждают сказанные тогда же И. В. Сталиным слова: «Восточные народы… важны для революции, прежде всего»[1450]. Именно такая позиция советского руководства была воспринята в среде калмыцкого народа. Впоследствии бывший управделами СНК Калмыцкой АССР С.-Г. М. Манджиев говорил о депортации калмыков: «Эта мера явилась неожиданностью, ибо калмыцкий народ в восточной политике Правительства играет важную роль, как народ восточной расы»[1451].

Принимая во внимание отсутствие у советского руководства предубеждения по отношению к калмыкам, следует согласиться с мнением о скоропалительности и спонтанности решения о депортации этого народа. За две с небольшим недели до их выселения (8 декабря 1943 г.) было принято специальное постановление правительства, имевшее противоположное назначение, — о выделении средств для восстановления Калмыцкой АССР и оказания помощи калмыцкому народу[1452].

В течение первых месяцев после депортации и размещения на новых местах часть калмыков выражала стремление «прочно устраиваться» на новом месте. В словах отдельных спецпереселенцев сквозило осознание некой «вины» перед страной и того, что «веры… калмыкам теперь не будет». Другие считали, что «калмыки, как нация, своими действиями заслужили переселение, но… в этом не виноваты все, так как часть калмыков сражалась против немцев»[1453].

Тем не менее «повинные» настроения не носили массового характера. Более распространенной и вполне закономерной реакцией на депортацию были возмущение и обида. Органы НКВД сообщали, что «о переселении отрицательно говорят все и много, однако по-разному». Люди, честно сражавшиеся с нацистами, и другие патриотично настроенные калмыки считали, что переселение имело несправедливый характер, утверждали, что «многие из нас абсолютно ни в чем не виноваты, работали только в пользу Советского государства», «нас выслали неправильно», «мы… страдаем за людей, которые занимались разными пакостями». Часть депортированных была настроена гораздо радикальнее, утверждая, что «в результате переселения калмыки вымрут», так как их «переселили для того, чтобы… уничтожить», «заморить с голоду», потому что «советская власть всех калмыков считает за зверей» и стремится к тому, чтобы они «все в лесу подохли», «пропали как мухи». Некоторые спецпереселенцы открыто выражали свою ненависть по отношению к И. В. Сталину и сотрудникам НКВД. Проявлялись также русофобские и грузинофобские настроения (последние были инспирированы тем фактом, что И. В. Сталин «грузин и поддерживает свою национальность»)[1454].