Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Органы НКВД выявили других участников группы, в том числе Д. Г. Гахаева (как «инициатора» отдельных встреч группы), Ц. К. Корсункиева и Д. Л.-Г. Андраева, которые «вместе с арестованными обсуждали вопросы национальной политики партии»[1485]. По воспоминаниям Д. Л.-Г. Андраева, органы НКВД пытались привлечь к уголовной ответственности Д. Б. Утнасунова и Д. Г. Гахаева[1486], однако этого по каким-то причинам не сделали. Тем не менее, поскольку, по мнению НКВД, оставшиеся на свободе участники группы имели намерение продолжать распространять среди калмыцкого населения «свои настроения», все они по указанию Л. П. Берия в 1945 г. были вызваны в Новосибирский обком ВКП(б) и предупреждены «о недопустимости такого поведения»[1487].

Кроме того, подверглись репрессиям другие «антисоветские элементы» среди калмыков. В декабре 1944 г. Берия лично дал указание об аресте Г. Кедеева, поселкового коменданта УНКВД по Томской области, который высказывал антисоветские настроения. В 1945 г. был арестован поэт Д. Н. Кугультинов (по классификации НКВД, «сын буржуазного националиста»), который инициировал отправку коллективного письма от имени 15 калмыков на имя И. В. Сталина, а также открыто осуждал депортацию калмыцкого народа[1488].

Возобновление активности инициативной группы калмыцкого руководства произошло в начале 1946 г. в связи с выборами в Верховный Совет СССР. Участники группы в беседах между собой активно обсуждали предстоявшие выборы, сетовали, что «калмыкам невозможно выдвинуть своего кандидата», делали выводы, что «это неправильно и… голосование калмыков в этой связи будет носить чисто формальный характер». Д. Г. Гахаев говорил: «Мы… нация, лишенная возможности участвовать в выборах», «наша калмыцкая жизнь — это скотская жизнь, ибо мы находимся вне общественной политической жизни». Он утверждал, что калмыки — «народ в политическом отношении убитый» и что если правительство не поймет этого и не даст калмыцкому народу национальное самоопределение, «то без этих прав жизнь для нас смерти подобна». Д. Г. Гахаев рассказывал участникам группы о том, что он был приглашен на пленум райкома ВКП(б), где «хотел выступить в прениях, но не сделал этого потому, что выступающий инструктор обкома ВКП(б) сказал, что необходимо усилить агитационную работу среди немцев и калмыков, ибо среди них есть обиженные люди». Эти слова подействовали на Д. Г. Гахаева крайне негативно: он был обескуражен тем фактом, что «калмыки стоят на одинаковом положении с немцами и не пользуются доверием»[1489].

Настроения калмыцкого населения в связи с выборами были схожими. Часть калмыков не верила, что им будет предоставлено право избирать и быть избранными. Единственная надежда на возможность избрания калмыка по национальности возлагалась на генерал-полковника О. И. Городовикова, хотя были сомнения, даже при условии выдвижения его кандидатуры, что «разрешат ли… калмыкам, голосовать за него»[1490]. Однако О. И. Городовиков, который был депутатом Совета национальностей Верховного Совета СССР 1-го созыва (1938–1945), в 1946 г. вновь кандидатом в депутаты выдвинут не был[1491].

Значительная часть спецпоселенцев-калмыков болезненно переживала тот факт, что среди выставленных депутатов не было представителей их народа. Некоторые калмыки проявляли ненависть к кандидатам — русским по национальности, высказывали антисоветские настроения, не желали «голосовать за старых вождей», выражали пожелания, чтобы «[И. В.] Сталина и его помощников не выбрали в Верховный Совет СССР» и вообще отстранили от руководства страной. Как и прежде, зрели надежды на помощь со стороны «западных демократий» и Монголии[1492].

В то же время отмечались и положительные настроения. Некоторые калмыки говорили: «Напрасно отдельные калмыки обижаются на переселение. Нам здесь живется неплохо… Мы участвуем в выборах, значит, советская власть не забывает и нас». Другие положительно оценивали тот факт, что калмыки не были лишены избирательных прав и участвовали в предвыборной агитации «наравне с русскими». В различных формах обсуждались идеи о неизбежном восстановлении автономных республик немцев и калмыков, так как в Конституции РСФСР Калмыцкая АССР и АССР Немцев Поволжья продолжали значиться как регионы, входящие в состав РСФСР. Некоторые калмыки выражали желание голосовать с условием, чтобы «после выборов вышел закон — ехать домой»[1493].