Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Истинное отношение Третьего рейха к народам СССР конечно же существенно отличалось от того, что утверждала нацистская пропаганда (кроме политики в отношении еврейского и цыганского народов, в отношении которых нацисты свои планы не скрывали). Это отношение продолжало базироваться на традиционных для руководства рейха «расистских» основах[1551]. Приказ А. Гитлера от 2 октября 1941 г. гласил: «Мы боремся против врага, который состоит не из людей, а из бестий». Й. Геббельс в июле 1942 г. писал в газете Das Reich, что «народности Советского Союза живут на таком уровне, который мы едва можем представить себе в его тупом примитивизме», представляют собой «тупой безвольный человеческий материал», демонстрируют «социальную и хозяйственную невзыскательность», «животную дикость» и «животную тупость»[1552].

Германские власти не в одиночку осуществляли оккупационные функции на захваченной территории СССР. Территория Молдавской ССР и юго-западная часть Украины (Северная Буковина и так называемая Транснистрия) были оккупированы Румынией[1553]. На оккупированной территории Карел о-Финской ССР была установлена администрация Финляндии. Цель вступления в войну с СССР (26 июня 1941 г.) маршал К.-Г. Маннергейм обозначил как «крестовый поход» за «освобождение земель карелов»[1554]. Финские власти проводили политику разобщения карельского и русского народов[1555]. Осуществлялись активная «финнизация» карелов и репрессии в отношении русского населения[1556]. Большая часть русского населения, включая русских, депортированных финнами из Ленинградской области (всего 20 тыс. человек), была помещена в концлагеря, а оставшееся русское население подверглось выселению[1557]. Была инициирована программа переселения финнов в Карелию[1558]. Италия, Венгрия, Словакия и другие сателлиты не проводили своей национальной политики на оккупированной территории СССР. В то же время итальянские войска допускали грубое поведение в отношении местного населения, в связи с чем даже поступали жалобы германским властям[1559]. Венгры оставили о себе на советской земле память как жестокие оккупанты[1560].

В второй период Великой Отечественной войны, ввиду провала блицкрига, затягивания войны и перелома в положении на фронте не в пользу Германии, нацистские власти осознали необходимость расширения всех сфер сотрудничества с местным населением оккупированной территории СССР[1561]. В первую очередь это касалось сотрудничества в политической сфере. В брошюре «Политическая задача немецкого солдата в России в разрезе тотальной войны» говорилось: «Необходимо… добиться добровольного сотрудничества русских с Германией, ибо силой народ можно подавить, но нельзя привлечь идейно». К оккупантам пришло некоторое осознание того, что деполитизированные обещания населению оккупированной территории СССР (экономические и социальные блага) малопродуктивны. Представитель «Отдела Востока» министерства пропаганды В. Шлейзингер, который посетил в ноябре 1942 г. Украину и Крым, с удивлением отметил, что сельское хозяйство, промышленность, школы, социальное обслуживание и учреждения культуры — все это советские граждане «могли получить и в советский период»[1562].

С целью привлечь население оккупированных территорий на свою сторону в политическом и военном плане германские власти сделали попытку предложить населению от имени созданных самими же оккупантами «русских», «украинских», «белорусских» и других коллаборационистских организаций некую «положительную программу», которая бы обещала «блага всему без исключения населению». Кроме того, оккупанты поставили задачу пресекать избыточное насилие в отношении мирного населения[1563]. Известно, что выполнить эту задачу они не смогли.