Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Румынская православная миссия приняла меры по возрождению религии в Транснистрии. Были открыты духовная семинария, богословские курсы, женский и мужской монастыри (Свято-Пантелеймоновский и Свято-Архангело-Михайловский в Одессе). В школах и вузах были введены церковные обряды и преподавание Закона Божьего[1741]. В Транснистрии также действовала и Католическая миссия, и евангелические священники, прибывшие из Германии, которые обслуживали нужды 50 тыс. католиков и униатов и 50 тыс. протестантов. К концу 1943 г. в Одессе работали от 22 до 29 церквей. Во всей Транснистрии было 593 церкви и молитвенных дома, 118 находились в стадии ремонта и 57 строились[1742].

Национальная политика румынских оккупантов была направлена на деукраинизацию. Румынское руководство было уверено, что победа Германии приведет к созданию независимой Украины, которая потребует себе оккупированную Румынией территорию[1743]. Враждебность румынского руководства к Украине имела долгую историю, обусловленную тем, что Бессарабия и Буковина были объектом претензий обеих наций[1744]. Озабоченность Румынии «украинским вопросом» проявлялась на уровне правительства этой страны[1745]. В частности, И. Антонеску приказал выслать из Транснистрии «украинских шовинистов» и их сторонников[1746]. На территории региона любая украинская национальная деятельность, даже в культурной среде, подавлялась. Украинский язык был вытеснен из обихода и не преподавался в школах[1747].

Предпринятая румынскими властями деукраинизация Транснистрии практически не встретила сопротивления, так как в этом регионе не было предпосылок для развития украинского национализма, что и обусловило отсутствие проявлений украинского шовинизма и сепаратизма[1748]. Хотя оуновские пропагандисты пытались действовать в сельской местности, ведя пропаганду самостоятельности Украины под протекторатом Германии и вербуя в У ПА[1749], в целом их деятельность на территории, оккупированной Румынией, не была масштабной. Деятельность ОУН местным населением была встречена враждебно, и оуновцы не нашли соратников даже среди украинского населения[1750]. В основном деукраинизация Транснистрии вызвала протесты со стороны украинских национальных деятелей в самой Румынии, которые в этой связи жаловались на румынские власти в германское посольство в Бухаресте[1751]. Кардинальное отличие румынской и германской политики в отношении украинского вопроса вызвало протест со стороны ОУН, которая в своих документах утверждала, что «в то время как Германия стремится обеспечить национальную свободу всех народов Европы… украинцы в Буковине и Бессарабии… остаются без национальных школ, национальной церкви, своих экономических институтов, газет, общественных организаций»[1752].

В противовес украинскому фактору румынские власти с чисто утилитарными целями сделали ставку на русский национальный фактор (в чем также проявилось отличие румынской политики от германской). Русский язык был признан в Транснистрии официальным, наравне с румынским и немецким. В Одессе был открыт русский театр, издавалась русскоязычная пресса. На историко-филологическом факультете Одесского университета работали отделение русского языка и литературы и кафедра русской истории[1753]. Практически открыто действовали русские национальные организации[1754]. Мэр Одессы Г. Пынтя общался с горожанами по-русски, за что пользовался среди них уважением. Причиной того, что румынские власти сделали ставку на русский фактор, было ожидание ими ликвидации российской государственности после поражения СССР в войне с Германией, после чего русский фактор не представлял бы для Румынии никакой политической угрозы. Косвенной причиной также было наличие среди румынских чиновников выходцев из Бессарабии, которые симпатизировали русской культуре[1755].

Сходство румынской и германской национальной политики состояло фактически только в попытке опереться на местное румынское (молдавское) и немецкое население соответственно. Однако эта политика потерпела такую же неудачу, как и усилия германских оккупантов в отношении фолькс-дойче, — многие молдаване, по выводам румынских властей, не питали «осознанный» румынский национализм[1756]. Часть жителей Транснистрии, получивших статус «фольксрумын», вообще не были румынами (молдаванами) по национальности[1757].

Особым фактором политической ситуации в Транснистрии были румыно-германские взаимоотношения, которые характеризовались «беспрерывными трениями, конфликтами и прямыми столкновениями». В румынской печатной и особенно устной пропаганде постоянно звучали «антинемецкие нотки»[1758]. Румынские власти завуалированно выражали неприязнь к Германии, подчеркивая, что политика Румынии на оккупированной территории СССР по сравнению с германской весьма умеренная[1759]. Значительное число румынских чиновников и офицеров было настроено антигермански и англофильски[1760].