Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Гораздо в большей степени проявился чиновничий антисемитизм — особенно в плане вытеснения представителей еврейского народа из сферы искусства и культуры[2326]. Некоторые исследователи считают, что в 1943 г. в ЦК ВКП(б) появились некие секретные инструкции, предписывавшие «ограничить выдвижение евреев»[2327], а осенью 1944 г. был издан так называемый «Маленковский циркуляр» — подписанное Г. М. Маленковым директивное письмо, в котором перечислялись должности, на которые назначение людей еврейской национальности было признано «нежелательным»[2328]. Одновременно вводились и некоторые ограничения приема евреев в высшие учебные заведения[2329]. Действенность «Маленковского циркуляра» не замедлила сказаться: вскоре евреи были «вычищены» из аппарата ЦК ВКП(б), военного руководства, государственных учреждений, началось их вытеснение из высшей школы и науки[2330].

Справедливое возмущение еврейской общественности[2331] вызывали факты замалчивания участия евреев в войне, когда в данных о награжденных не приводилось число награжденных еврейской национальности[2332]. В результате в 1943 г. были опубликованы данные о награжденных воинах еврейской национальности, которых на январь 1943 г., по разным данным, было 6767[2333] или 7667[2334] человек. Таким образом, евреи находились в лидерах по числу награжденных после русских, украинцев и белорусов. Более того, по состоянию на 1 июня 1943 г. евреи опередили белорусов и вышли на третье место по числу награжденных[2335]. Кроме того, советская пропаганда не акцентировала внимание на истреблении оккупантами еврейского населения[2336]. Закономерно, что совсем другая политика проводилась советским руководством в отношении стран Запада, где распространялось обилие пропагандистских материалов об уничтожении еврейского населения на оккупированной территории СССР[2337]. Созданная ЕАК в начале 1944 г. «Черная книга» о массовом уничтожении евреев нацистами была передана для публикации на Запад, а в Советском Союзе в то время полностью опубликована не была[2338].

Тем не менее для констатации о якобы проводившейся в годы войны в СССР политике «государственного антисемитизма» (то есть официальном введении дискриминационных мер в отношении еврейского народа) оснований не имеется.

Напротив, чересчур рьяные борцы за восстановление «национально-пропорционального представительства» несли наказание (в частности, в 1943 г. — нарком здравоохранения Г. А. Митирев)[2339]. Следует согласиться с мнением С. М. Шварца, что даже тактика умолчания о количестве награжденных евреев не отражала «активный антисемитизм советского руководства», а была уступкой «антисемитизму снизу»[2340]. По данным специального исследования А. Абрамовича, не обнаруживаются документы, подтверждающие наличие антисемитизма в Красной армии во время войны[2341]. Напротив, Советский Союз и его Красная армия являются спасителями еврейского народа от уничтожения.

Тем не менее общей тенденцией, проявившейся в годы Великой Отечественной войны, стало изменение отношения народа к советской власти в лучшую сторону. В тыловых областях СССР и в начале войны «политико-моральное состояние» населения оценивалось советскими партийными органами как «хорошее». Участники событий отмечают, что моральный дух был на высоте, отсутствовали сомнения в разгроме врага, победе над ним. Народ в своей массе выражал патриотические настроения[2342]. Сохранялись эти тенденции и в ходе всей войны.

«Национально-патриотический» курс советской политики, реализованный в годы войны, нашел поддержку у большинства населения СССР. Во многих произведениях русского фольклора военного времени была выражена гордость боевой славой предков и горячее стремление оказаться достойными наследниками лучших традиций национальной истории[2343]. Положительная реакция на изменения в советской политике была отмечена и на оккупированной территории СССР. По воспоминаниям, во время оккупации Киева в город приходили «слухи с востока один обнадеживающее другого: Сталин изменил политику, советская власть уже другая: религию признали, открывают церкви, в армии ввели погоны, офицерские чины, и страну уже называют не СССР, а как до революции — Россия». Люди говорили: «Теперь большевики взялись за ум»[2344].