Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Патриотическая деятельность мусульманских священнослужителей способствовала мобилизации мусульманских народов СССР на защиту Родины. В результате активизации работы мусульманского духовенства увеличилось число посещающих мечети, имело место привлечение к религии женщин и молодежи. В мечети Центрального духовного управления мусульман в Уфе число присутствовавших на праздничных молениях доходило до 3 тыс. человек[899].

9 июля 1941 г. Армянская апостольская церковь (ААЦ) выпустила воззвание к армянскому народу с целью «воспламенить сердца армянского народа патриотическими чувствами, поднять всех армян… на оборону отечества». Все зарубежные епархии ААЦ получили указание «совершить молебствия и возносить молитвы Всевышнему, благословить оружие Красной армии и пожелать ей успеха». В послании «К армянскому народу» от 31 июля 1941 г. глава ААЦ писал: «Армяне, кроме Советской Армении, не имеют другой Родины…Поддержка Советского Союза — есть поддержка Армянской страны. Победа Советского Союза — есть победа нашего народа». Эти слова были обращены не только к советским армянам, но и к армянской диаспоре за рубежом. В 1942–1943 гг. были изданы другие патриотические воззвания, в том числе «Ко всем армянам мира»[900]. Таким образом, патриотическая деятельность ААЦ была направлена на верующих армян, как в СССР, так и вне страны.

В первый период войны не произошло существенных изменений в отношении государства к буддизму. Буддийская конфессия была полностью разгромлена в конце 1930-х гг., что не делало возможным какую-либо деятельность буддийских иерархов в начале войны. Хотя преследований верующих буддистов не было, однако, по мнению ряда исследователей, в отношении их у советского руководства могли быть определенные подозрения в «нелояльности», так как союзник Германии и потенциальный агрессор Япония идентифицировалась как страна, эксплуатировавшая буддизм для своих собственных целей[901].

Московский раввин Ш. Шлифер возглавил патриотическую деятельность иудейских общин СССР. В августе 1941 г. он выступил на митинге еврейского народа, будучи там единственным религиозным представителем. В своем выступлении он привел пример «великого раввина Шнейр-Залмана, который во время войны с Наполеоном не жалел усилий, чтобы убедить евреев помочь русским любым возможным способом в борьбе против врага»[902]. Речи и послания раввина Ш. Шлифера были главным связующим звеном между религиозными евреями России и их собратьями в других странах. Послабления в отношении иудаизма были отмечены с самого начала войны. В частности, в Биробиджане стала открыто действовать синагога (до войны работала на нелегальном положении)[903].

В период коренного перелома в войне Русская православная церковь продолжала проявлять твердую патриотическую позицию, направив свои усилия в том числе на противодействие коллаборационизму. 22 сентября 1942 г. патриарший местоблюститель издал послание, в котором выразил категорический протест против сотрудничества прибалтийских епископов с оккупантами, а в принятом в тот же день «Определении» церковь потребовала от них дать объяснение «с опубликованием в печати» и «принять все меры к исправлению». Причиной таких действий РПЦ послужило то, что в августе 1942 г. в оккупированной Риге состоялся съезд православных епископов, оставшихся на оккупированной территории СССР, на котором иерархи во главе с митрополитом Сергием (Воскресенским), не порывая официально связи с РПЦ, выступили против патриотических обращений патриаршего местоблюстителя, а также послали приветственную телеграмму А. Гитлеру. В сентябре — октябре 1942 г. НКВД СССР негласно содействовал распространению послания патриаршего местоблюстителя и «Определения» РПЦ на оккупированной территории Прибалтики[904].

В марте 1943 г. РПЦ осудила украинских «раскольников» и коллаборационистов, выдвинув к их лидеру архиепископу Поликарпу (Сикорскому) требование «оправдаться»[905]. На оккупированной территории были распространены патриотические обращения патриаршего местоблюстителя («Рождественское» от 4 января 1943 г. и посвященное двухлетию Отечественной войны), а также послание лениградского митрополита Алексия к населению оккупированной территории Ленинградской области от 25 апреля 1943 г.[906] Через Всеславянский антифашистский комитет распространялись обращения иерархов РПЦ, в том числе под заголовками «Бог благословляет народную справедливую войну против гитлеровских захватчиков», «О свободе религии в СССР», «Немцы — злейшие враги христиан»[907].