Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Всё расставили на места события сентября 1943 г., которые подвели официальную основу под изменение курса государственной политики по отношению к Русской православной церкви и, как следствие, к другим религиозным институтам в СССР. 4 сентября 1943 г. И. В. Сталин принял патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия, ленинградского митрополита Алексия и экзарха Украины митрополита Николая. Официально сообщалось, что «во время беседы Митрополит Сергий довел до сведения Председателя Совнаркома, что в руководящих кругах православной церкви имеется намерение в ближайшее время созвать Собор епископов для избрания Патриарха Московского и всея Руси и образовать при Патриархе Священный Синод. Глава Правительства И. В. Сталин сочувственно отнесся к этим предположениям и заявил, что со стороны Правительства не будет к этому препятствий. На беседе присутствовал Заместитель Председателя Совнаркома СССР тов. В. М. Молотов»[928]. За всю историю советской власти это был первый случай официальной встречи руководителей государства и иерархов церкви.

Причины принятия советским руководством окончательного решения о стратегическом союзе («конкордате») с Русской православной церковью были как внутриполитическими (моральная мобилизация населения, сбор средств, борьба с коллаборационизмом), так и внешнеполитическими. Причем последние, очевидно, оказались решающими. В 1943 г., после коренного перелома в войне, И. В. Сталин в качестве одного из инструментов послевоенной внешней политики выбрал разрушение «римско-католической империи» и превращение РПЦ в «Центр международного православия». Об этом он сообщил 4 сентября 1943 г. Г. М. Маленкову, Л. П. Берии и представителю НКГБ Г. Г. Карпову в беседе, которая состоялась до встречи с церковными иерархами. При этом И. В. Сталин дал понять, что его внешнеполитические устремления связаны только с РПЦ и не касаются других вероисповеданий в стране. Также в преддверии Тегеранской конференции И. В. Сталин, очевидно, рассчитывал на то, что возрождение патриаршества могло было быть позитивно воспринято союзниками[929].

Церковь стала использоваться государством во внешнеполитических целях еще в 1942 г., когда по решению политбюро ЦК ВКП(б)[930], но под эгидой Московской патриархии в великолепном для военных времен исполнении была издана книга «Правда о религии в России», которая в розовых красках рассказывала о том, что в СССР царит свобода совести[931]. В издании этой книги было прежде всего заинтересовано советское руководство, хотя и сама РПЦ получила некоторую пользу в области своих международных сношений[932], например в налаживании отношений с главой Англиканской церкви, архиепископом Кентерберийским X. Джонсоном, которому были отосланы 500 экземпляров этой книги[933]. Она была также распространена среди русских эмигрантов в США[934]. Среди других внешнеполитических шагов церкви, которые были осуществлены при поддержке государства, — обращения к румынским солдатам в ноябре 1942 г., румынским пастырям и пастве в декабре 1942 г., «ко всем христианам в Югославии, Чехословакии, Элладе и других странах»[935], к славянским народам от 23 апреля 1943 г.[936]

Таким образом, к середине 1943 г. церковь уже служила государству по части укрепления морального духа людей, сбора денежных пожертвований, предотвращения коллаборационизма на оккупированных территориях, поддержки антифашистского сопротивления в православных странах Европы. В дополнение, ее потенциальные возможности можно было использовать для агитации среди союзников к открытию Второго фронта и для поддержки антиватиканской пропаганды. Взамен Советское государство выразило готовность пойти на определенные уступки со своей стороны[937], но при этом было намерено поставить церковь под жесткий контроль, сделав ее послушно управляемой в своей политической игре[938].

Последствия встречи И. В. Сталина с иерархами РПЦ явились переломными для всей истории церкви в советское время. Уже 8 сентября 1943 г. состоялся собор, в котором приняли участие 19 высших иерархов церкви. На соборе были избраны патриарх Московский и всея Руси (им стал патриарший местоблюститель митрополит Сергий) и Священный синод. Советская пресса подчеркивала, что «собор единогласно принял оглашенное митрополитом Сергием обращение к правительству СССР с выражением благодарности за внимание к нуждам русской православной церкви»[939]. Собор принял антиколлаборационистское постановление, указывавшее, что «всякий виновный в измене общецерковному делу и перешедший на сторону фашизма, как противник Креста Господня, да числится отлученным, а епископ или клирик — лишенным сана»[940].