Советский Союз. История власти. 1945–1991

В годы войны власть в стране принадлежала Государственному Комитету Обороны. Сталин, объединивший непосредственно перед войной посты Председателя Совнаркома (главы правительства) и секретаря ЦК ВКП(б), практически игнорировал деятельность высших органов партии. На много лет прекратились созывы съездов гГартии (XVIII съезд состоялся в 1939 г., следующий — XIX — только в 1952 г.); только один раз за время войны (в 1944 г.) собирался Пленум ЦК ВКП(б), заседания Политбюро носили скорее случайный характер, и решения высшего государственного руководства уже позже оформлялись как постановления Политбюро.

Свидетельством повышения роли государственного аппарата в системе власти в СССР стало преобразование Совета Народных Комиссаров СССР в Совет Министров СССР, а совнаркомов союзных и автономных республик — в Советы Министров этих республик¹⁰⁷.

Сталин старел. Возраст брал свое, и, как показывает журнал записи лиц, принятых Сталиным в своем кремлевском кабинете, круг его встреч стал сужаться. Если в 1940 г. он встретился с 2 тыс. посетителей, то в 1950 г. их уже только около 700, а в 1951 и 1952 гг.— менее 500 за год. Он месяцами не появлялся в своем кремлевском кабинете. В 1950 г. он не принимал посетителей около 5 месяцев — со 2 августа до 22 декабря, затем с 9 августа 1951 по 12 февраля 1952 г.¹⁰⁸ Понятно, что в этих условиях усиливалась скрытая борьба за власть, за то, кому суждено ее наследовать в СССР.

Вскоре после окончания войны начинаются перестановки в высшем эшелоне власти СССР. Логика кадровых перемещений не всегда понятна. Партийное руководство, осудившее еще на своем X съезде фракционность, объявив ее и групповщину самыми тяжкими преступлениями против партии, было тем не менее фракционным. Но эти группы внутри номенклатуры тщательно маскировались. Причины, объединявшие людей в группировки, не всегда очевидны. Однако без изучения групповых интересов, существовавших внутри высшего звена партгос- номенклатуры, без анализа их взаимной борьбы, нередко в подлинном смысле кровавой, союзов, иногда кажущихся противоестественными, невозможно понять историю власти в послевоенном СССР.

Ключевой фигурой для анализа этих сложных процессов может быть Георгий Максимилианович Маленков. Партийный подьячий, канцелярист, тихо и незаметно трудившийся в Орграспредотделе ЦК ВКП(б) под руководством начальника этого отдела Н. И. Ежова, он стал зловеще знаменит в 1937 г., когда он проехался по многим областям и республикам СССР (Ростов, Саратов, Тула, Тамбов, Ереван, Казань), проводя там пленумы по разоблачению «врагов народа». В итоге его инспекций было арестовано более 150 тыс. человек, по преимуществу местный партийно-хозяйственный актив¹⁰⁹ Значительная часть этих людей была расстреляна. В Ереване началось непосредственное взаимодействие Маленкова с Берией¹¹⁰

В своих мемуарах Н. С. Хрущев вспоминает, что в 1938 г. Сталин предлагал «подкрепить» наркома внутренних дел Н. И. Ежова первым заместителем и сам Ежов предложил на эту роль Маленкова. В прошлом, до назначения на должность наркома, кадровыми вопросами в ЦК занимался Ежов, и такое передвижение человека из его аппарата вполне соответствовало партийной логике. По словам Хрущева, Сталин сказал Ежову: «Нет, Маленкова вам брать не стоит, потому что он сейчас заведует кадрами ЦК и тут нужнее»¹¹¹ Заместителем Ежова стал Л. П. Берия, назначенный на эту должность 22 августа 1938 г., а 25 ноября того же года сменивший его на посту наркома НКВД. Маленков же стал начальником Управления кадрами ЦК ВКП(б) (с 1938 по 1946 г.)

С Маленковым был связан другой, без сомнения, очень важный эпизод — попытка управлять репрессиями,— не только расширять их масштабы, но и, при политической необходимости, осудить непосредственных исполнителей репрессий, выводя из-под критики их подлинных организаторов. Именно он выступил на январском (1938 г.) Пленуме ЦК ВКП(б) с докладом «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков».

В замаскированной форме осуждались репрессии против коммунистов, отсюда возникло нарицательное понятие «ежовщина» как произвол карательных органов, вышедших из-под контроля партии. Все это было ложью. Никакие карательные органы не выходили из-под партийного контроля, если под последним понимать аппарат ЦК ВКП(б), а Н. И. Ежов абсолютно не соответствовал роли политического деятеля, противостоящего партийному руководству. Но возможность направить недовольство репрессиями по «обводному каналу», найти «козлов отпущения» среди примерных исполнителей была тогда опробована впервые.