Советский Союз. История власти. 1945–1991

Рассказывая об этих событиях, необходимо упомянуть об общественном резонансе на устранение Берии. Для нормального жителя СССР, неискушенного и не осведомленного об аппаратных играх борьбы за власть в Кремле и на Старой площади, казалось, что со смертью Сталина, с осуждением организаторов «дела врачей» происходит изживание террора из повседневной жизни страны. Это был тот самый случай, когда казалось истиной, что post hoc, ergo propter hoc — после этого, значит, вследствие этого. И когда был арестован Берия, когда летом 1953 г. по всей стране горели архивы областных управлений МВД, казалось, что новая власть, партия осуждают прошлое, обещают наказать и наказывают виновных, оправдывают невинных. Появилось то ожидание перемен к лучшему, которое и стало частью общественного мнения страны в середине 50-х гг. Подробнее на этом мы остановимся в другой главе.

Заметим вместе с тем, что эти настроения сами становились фактором политики., попутным ветром, дувшим в паруса того курса, который отождествлялся с Н. С. Хрущевым.

Реакция в стране на устранение JI. П. Берии

Арест Берии и расстрел члена «коллективного руководства», казалось, восстанавливали привычные стереотипы политических процессов прошлого: был враг, привычно пробравшийся к вершинам партии и государства; были партия и государство, разоблачившие этого коварного врага; был назван виновный в репрессиях прошлого, в развале сельского хозяйства, мешавший партии все наладить наилучшим образом.

Вместе с тем неразберихи в мыслях добавляли внезапное прекращение «дела врачей» и политическое осуждение его организаторов, начало освобождения людей из ГУЛАГа, запрещение, действовавшее полгода после смерти Сталина, вывешивать портреты руководителей партии и правительства. Зашатались казавшиеся незыблемыми старые идеологические установки, менялись те представления, которые насаждались в послевоенное время.

По стране волнами шли слухи, прогнозы, предположения. Эти слухи систематизировались партийными органами и учреждениями МВД и доводились до сведения политического руководства, учитывая, конечно, личные пристрастия того человека из «коллективного руководства», которому направлялась справка. Уже в первые дни после ареста Берии Н. С. Хрущеву доложили сводку мнений по этому поводу, составленную партийными комитетами Литвы, Латвии, Узбекистана и Казахстана. Интерес к реакции в национальных республиках на события в Москве был вызван, по всей вероятности, попытками Берии заменить часть русских чиновников там местными кадрами, планами несколько расширить права этих республик.

В справке, понятно, сообщалось, что «трудящиеся повсеместно и единодушно одобряют своевременные и решительные меры, принятые Президиумом ЦК КПСС и правительством, по ликвидации авантюристических, враждебных действий Берия». Но здесь же отмечалось, что «трудящиеся задают много вопросов».

Перечислим некоторые из этих вопросов:

«Не связан ли вопрос освобождения врачей и амнистия с деятельностью Берия? (Что в переводе с партийного на русский значило: Берия виноват в том, что прекратил «дело врачей» и начал амнистию.— Авт.)

Как будет с решениями Президиума ЦК КПСС по вопросам Литвы и Латвии?

Почему разоблачили только Берия, и никого больше, наверное, есть у него пособники?

В чем суть извращений со стороны Берия в вопросах национальной политики?

В чем состояли извращения со стороны Берия колхозного строя?

Прекращен ли отзыв русских работников из национальных республик?

В чем выражалось извращение положения о роли личности в истории?

Причастен ли Берия к событиям в Берлине 17 июня с. г.?

Не дело ли рук Берия смерть И. В. Сталина?

Как будут судить Берия: открытым или закрытым судом?

Что сейчас с бывшим министром МГБ товарищам Игнатьевым?»⁴³

Из характера вопросов нетрудно понять, что за «трудящиеся» их задавали — это, конечно, представители партийно-государственного аппарата союзных республик, пытавшиеся понять последствия событий в Москве для себя.

Однако в справке, представленной Хрущеву, были и более «социально- адресные» оценки: «На Паневежском сахарном заводе рабочий-электрик Пашке- вичус сказал: "Чтобы тов. Маленкову свободнее было царствовать, он убрал Берия из ЦК КПСС" ...Рабочий артели "Адитайс" т. Шноре (г. Рига) заявил: "Снятие и арест Берия — это большое происшествие в Советской стране. Видно одно, что после смерти Сталина в верхах произошла неразбериха, и что делается — понять трудно" Отдельные трудящиеся выражают сомнение в правильности обвинения Берия. Спрашивают: "Не получится ли, как с врачами?" — и задают вопрос: "Кому же сейчас верить?"»⁴⁴