Читаем Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991 полностью

Причиной засухи в Сахеле стало то, что местные сельхозпроизводители, по совету Франции и США, увеличили численность скота в два раза. Однако в середине XX в. кочевники-скотоводы были зажаты государственными границами, обложены налогами и необходимостью зарабатывать деньги, чего раньше не было. Поэтому трава была выедена скотом до земли. К тому же в эти места придвинулось оседлое население и стало их распахивать. (Характерно, что, например, в Нигере треть доходов от такого сельскохозяйственного производства была потрачена на автомобили, бензин, табак и алкоголь для городской элиты, а не на улучшение жизни кочевников.) Все это привело к ветровой эрозии, пыльным бурям и опустыниванию Сахеля1494.

Интересно, что именно в год окончания засухи в Сахеле (1974 г.) суровая засуха вернулась в США. Эта страна опять оказалась не готова к такому экологическому бедствию. Пыль поднялась с 4 млн акров земли, которые были заброшены в 1930-х гг., но в 1972 г. были вновь распаханы для выращивания зерна по заказу СССР, когда цена за бушель1495 поднялась почти до 6 долларов (министр сельского хозяйства США Э. Батз тогда призвал фермеров выращивать хлеб «от забора до забора», то есть на максимально возможной площади). К февралю 1976 г. около 10 млн акров земли от Дакоты до Техаса оказалось вновь «открыто» для ветровой эрозии и более 1 млн акров было уже повреждено ветром. Пыль стояла везде. Дождь в конце лета 1977 г. прекратил засуху, и она оказалась в два раза короче по времени, чем в 1930-х гг. Тем не менее это было еще одно предупреждение людям от природы1496.

Пыльные бури четко обозначили неудачу научного земледелия на сухих землях в плане борьбы с ветровой эрозией1497. Причиной бурь была гибель травы в результате распашки (а также выедания травы скотом до земли, как это произошло в Сахеле). В США сельскохозяйственная экономика, ранее направленная только на обеспечение достаточности производства, превратилась в экономику, нацеленную на достижение максимального обогащения. В начале XX в. произошла индустриализация сельского хозяйства. Трава была признана «непродуктивной, неприбыльной и не необходимой», и фермеров заставили выращивать вместо нее пшеницу. Однако эта культура является одной из наименее экологически адаптивных1498, особенно в степи (прериях), тогда как корни обычной травы (даже отмершие) укрепляют степную землю, создают дерн, который на открытых пространствах держит почву и не позволяет ветру ее уносить.

По проблеме засухи в сентябре 1977 г. ООН собрала конференцию в Найроби, на которой было выяснено, что потеря плодородной земли из-за опустынивания в мире составляла 14 млн акров ежегодно1499.

Для решения проблемы пыльных бурь в США еще в 1930-х гг. было сокращено распахивание земли, введен травопольный севооборот, созданы государственные структуры по мониторингу земель. В начале 1970-х гг. на южных равнинах США была начата ирригация1500. Тем не менее во многих регионах мира пустыня продолжает наступать на соседние земли, в том числе те, которые были кочевыми в прошлом или настоящем.

Выводы

Таким образом, в ходе истории многие «оседлые» государства имели дело с кочевыми народами. Были времена, когда кочевники громили и побеждали оседлых. Однако в Новое время произошел «наклон баланса власти» от кочевников к «оседлому» государству1501. Особенно сильно это проявилось в XX в.

Политика Китая в отношении кочевников имела большое сходство с политикой дореволюционной России и СССР. Китай имел дело фактически с теми же кочевыми народами евразийской степи (только они охватывали его территорию не с юга и востока, а с севера и запада). Китай, как и Русь, долго боролся с кочевниками на своих границах, а также был покорен Монгольской империей Чингисхана. Среди аналогий китайской и российской политики – рассмотрение кочевников как «отсталых» (в определенный период истории), усиление административного давления на «кочевых» территориях, реализация программы перевода кочевников на оседлость, колонизация «кочевых» регионов, интеграция кочевников с целью встроить их в формирующуюся политическую нацию. Проблемы, с которыми столкнулся Китай в этой сфере, были схожи с проблемами России: сопротивление со стороны кочевого населения, трансграничные миграции и откочевки, опустынивание земель в результате бездумного перевода их под земледелие.

В Монголии, как и в СССР, в XX в. была реализована программа перевода кочевников на оседлость (под влиянием аналогичной политики в Советском Союзе). Однако в целом политика Монголии была гораздо более щадящей, для чего были объективные причины, главной из которых было то, что подавляющее большинство населения страны вело кочевой образ жизни.

Перейти на страницу:

Все книги серии Новейшие исследования по истории России

Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919
Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Книга посвящена одной из ключевых тем Гражданской войны в России – взаимодействию политической власти и крестьянского большинства населения страны. События 1917— 1922 гг. породили множество вариантов такого взаимодействия как на красной, так и на белой стороне. Все стороны противостояния вовлекали деревню в вооруженную борьбу, иначе невозможно было рассчитывать на военную победа. При этом коммуникация с «мужиком» являлась общепризнанной ахиллесовой пятой Белого движения. Неспособность создать уверенность в приходе твердой власти, развеять старые социальные фобии, массово поднять деревню под национальные знамена стала одной из очевидных причин неудачи белой борьбы. Тем важнее подробный анализ опыта успешного сотрудничества белых военных и политических инстанций с сельским населением. Один из таких сюжетов разворачивался на границе Области войска Донского и Саратовской губернии, на фоне знаменитой битвы за Царицын. Энергичный офицер В.К. Манакин при поддержке донского атамана П.Н. Краснова смог создать боеспособное формирование из крестьян юга Саратовской губернии – Саратовский корпус. История этого воинского формирования рассматривается в контекстах Гражданской войны на Юге, крестьянско-казачьих взаимоотношений, особенностей военного строительства Войска Донского, Добровольческой, Южной, Астраханской армий. Настроение и поведение саратовских крестьян сравнивается с таковыми крестьян Ставропольской, Астраханской, Воронежской губерний.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Антон Викторович Посадский

Военное дело / Документальная литература / История
Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.
Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Работа доктора исторических наук А.Ю. Безугольного посвящена истории добровольческого способа комплектования войск Красной армии, а также военизированных формирований, создававшихся вне структуры военного ведомства, – народного ополчения, истребительных батальонов и иных подразделений, в основе своей укомплектованных гражданскими лицами. Интересы власти, вербующей добровольцев, и мотивация самих добровольцев, откликающихся на призыв власти; нормативное регулирование и социально-правовое положение добровольцев; принципы и формы комплектования добровольческих частей; деятельность центрального и местных партийно-государственных аппаратов и органов военного управления по вербовке добровольцев и организации добровольческих частей – все это предмет данного исследования. Книга основана на большом массиве документального материала, значительная часть которого вводится в научный оборот впервые.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Алексей Юрьевич Безугольный

Военная история / История
Советская авиация в военных конфликтах 1920-х годов. От Кронштадта до Туркестана
Советская авиация в военных конфликтах 1920-х годов. От Кронштадта до Туркестана

Книга доктора исторических наук, специалиста в области истории военной авиации и противовоздушной обороны А. Ю. Лашкова раскрывает участие советских авиаторов и воздухоплавателей в подавлении повстанческого движения и ликвидации различных антисоветских вооруженных формирований на территории РСФСР (позднее – СССР) и ближнего зарубежья в 1920-е годы. Этот период в российской историографии получил неофициальное название «Малая гражданская война». Основу источниковой базы труда составляют документы фондов государственных архивов, в том числе Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) и Российского государственного военного архива (РГВА). Книга предназначена для широкого круга читателей и специалистов, интересующихся проблемами применения отечественных военно-воздушных сил в вооруженных конфликтах межвоенного периода.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Алексей Юрьевич Лашков

Военная история / История
Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914—1918)
Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914—1918)

Книга доктора исторических наук, специалиста в области Военно-воздушных сил и Войск противовоздушной обороны, посвящена борьбе за завоевание господства в воздухе на русско-германском фронте в годы Первой мировой войны. В работе последовательно раскрывается ход событий, связанных с противоборством в воздушной сфере и формированием отечественной системы воздушной обороны. В труде впервые приводятся наиболее точные данные о потерях военного воздушного флота кайзеровской Германии и ее союзников в отдельных кампаниях и за весь период войны. Работа насыщена многочисленными фактами и примерами действий русских летчиков и зенитчиков, создавших надежный воздушный щит на театре войны и в ближнем тылу нашего государства. При подготовке труда автор опирался на документы фондов Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Российского государственного военного архива (РГВА), Российского государственного архива Военно-Морского Флота (РГА ВМФ), а также на периодические издания и мемуарную литературу.

Алексей Юрьевич Лашков

Военная документалистика и аналитика / История / Транспорт и авиация

Похожие книги

Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное