Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

М.Г. Сириус рассчитал, что за 15 лет (с 1926 по 1941 г.) в Казахстане смогло бы осесть не более 5–5,5 % кочевников³¹³. А.Н. Донич, соглашаясь, что «оседать в кочевых районах почти негде», приводил интересный пример: в Адаевском округе³¹⁴ кочевники ушли от созданных для них советских «культпунктов» из-за разорительности исполнения традиционного обычая «гостевания», то есть полного содержания всех, кто приезжал на «культпункты» к врачу, агроному и другим специалистам³¹⁵. Таким образом, мешали оседанию еще и этнографические особенности кочевых народов. Кочевники, жившие рядом с «культ-пунктами», которые в перспективе могли бы стать «точками оседания», по праву считали себя традиционными «хозяевами» этого места, обязанными содержать всех гостей. Однако это оказалось крайне разорительным, ведь обычно в степи не бывало так много посетителей, сколько их оказалось у «культ-пунктов».

Перспективы развития «кочевых» регионов СССР виделись многим ученым и их сторонникам только в сохранении кочевой животноводческой экономики³¹⁶. Е.М. Тимофеев призывал ее «не губить, а наоборот, поощрять… развивать», «помогать, а не бороться»

³¹⁷.

Власти некоторых регионов иногда соглашались с мнением о необходимости взвешенного отношения к кочевой цивилизации. В августе 1928 г. Третий пленум Киргизского обкома ВКП(б) постановил «признать наиболее целесообразной структурой скотоводческого хозяйства Кир[гизской] АССР полукочевую форму»³¹⁸.

Кроме ученых, специалистов-практиков и некоторых советских и партийных чиновников, мнение о вредности и ненужности оседания кочевых народов разделяли местные национальные и религиозные деятели. В Казахстане к ним относились прежде всего бывшие члены партии «Алаш» А. Байтурсунов (в 1920-х гг. занимал должность наркома просвещения Казахстана) и А. Букейханов³¹⁹. В Бурятии и Калмыкии против оседлости выступало духовенство. Глава калмыцких буддистов Шаджин-лама Л.Ш. Тепкин был уверен в том, что земледелие – «не для калмыков»³²⁰. Священнослужители убеждали мирян, что переход на оседлый образ жизни ухудшит их материальное положение, затруднит кормовое обеспечение скота³²¹

. Такие утверждения восходили к сакральному, бережному отношению кочевых народов к земле, вплоть до запрета ее вскапывать. Воспрещалось копать землю и по буддийскому учению, поскольку пахота влечет за собой уничтожение бесчисленного множества живых существ (насекомых и пр.)³²².

Ученые выдвигали конкретные предложения по «переформатированию» кочевой экономики и условий жизни в «кочевых» регионах СССР. Они были уверены, что «устойчивое кочевое хозяйство… может приобщиться к благам цивилизации почти в той же степени, что и хозяйство полеводческое»³²³.

Реконструкция кочевой экономики была возможна и необходима, «но только на основе существующих форм хозяйства»³²⁴, которые просто нужно было рационализировать³²⁵.

Одним из наиболее важных предложений была интенсификация животноводства – прежде всего для увеличения товарности кочевой экономики³²⁶. (Именно ее натуральный характер был одной из главных «претензий» к кочевникам со стороны властей.) Е.А. Полочанский рассчитал, что пастбищная площадь Казахстана могла обеспечить прокорм для 75 млн голов скота (а в 1926 г. в республике было 26,5 млн голов). Таким образом, этот регион был способен «целиком покрыть все потребности Союза на все виды продукции животноводства»³²⁷. Н.П. Огановский выступал за дальнейшее развитие скотоводства на Южном Алтае³²⁸. Т.Р. Рыскулов писал, что в Киргизии животноводство должно принять «промышленный характер»³²⁹.

Конкретные меры по развитию кочевого хозяйства прежде всего включали организацию обеспечения скота зимними кормами³³⁰

, что должно было спасти от главного бича кочевой экономики – джута³³¹. Сюда же относились землеустройство, включая обводнение³³², расширение искусственного травосеяния, правильное использование пастбищных запасов, рационализация скотоводства с усилением в нем промышленных пород, усиление борьбы с эпизоотиями³³³. По линии Наркомата промышленности и торговли нужно было принять меры по приему у кочевников продукции животноводства и «распылению промтоваров для удовлетворения нужд кочевого населения»³³⁴. Все это должно было привести к интеграции кочевников в общегосударственную экономику.