Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Ученые выдвигали такие варианты «переформатирования» кочевой экономики: оставить кочевание полностью с его интенсификацией или создать симбиоз кочевого животноводства и земледелия. На основе мнения ученых, на наш взгляд, можно было предложить такой выход, который мог удовлетворить власть: на теплый период года оставлять кочевников в покое, давая им уходить на пастбища, а в холодный период – на оседлых зимовках вести с ними культурную, образовательную и другую работу, открыть школы для детей и пр. В сфере медицины и ветеринарии – создать оседлые (или передвижные) медицинские и ветеринарные станции вблизи кочевий, куда кочевники сами бы приезжали в случае необходимости. Именно такую роль и играли создаваемые в некоторых «кочевых» районах «культпункты».

Продуктивной и прогрессивной идеей было создание у кочевников фермерских хозяйств на семейной основе. Однако здесь была проблема – в условиях родового строя в таких хозяйствах сохранилась бы эксплуатация бедных сородичей со стороны баев, манапов и других «родовых авторитетов». С точки зрения советской власти это было недопустимым.

Еще одна проблема с точки зрения государства – как заставить кочевников сдавать мясо, молоко, кожи, шерсть и другую продукцию животноводства? Но и она была решаема – нужно было предложить кочевникам взамен необходимые им товары и услуги (например, те же медицинские и ветеринарные). Правда, перестройка кочевой экономики на товарность могла занять много времени, а советская власть не могла себе этого позволить. Ситуация, сложившаяся в СССР в конце 1920-х гг., когда власть приняла решение о форсированной модернизации сельского хозяйства, перечеркнула предлагавшиеся учеными варианты «переформатирования» кочевой экономики.

Насколько влиятельной была «партия ученых», определить трудно. Хотя в 1920-х гг. и допускался плюрализм мнений, власть в итоге все равно поступала так, как она считала нужным. Тем не менее является фактом, что власти СССР до конца 1920-х гг. не форсировали модернизацию кочевой цивилизации и в определенной степени искали возможность компромисса с ней.

Следует не согласиться с мнением Д.Н. Верхотурова, что научные исследования о способе развития казахского хозяйства на основе присущих ему принципов и тенденций «появились лишь в конце 1920-х годов, когда процесс коллективизации стал набирать обороты», и ученые, стоявшие на такой точке зрения, были «немногочисленными»³⁶². Очевидно, что таких ученых было достаточно много. Книга под редакцией С.П. Швецова «Казанское хозяйство в его естественно-исторических и бытовых условиях», которую можно назвать одной из основ вдумчивого подхода к судьбе кочевой цивилизации, была издана в 1926 г. (то есть не в конце 1920-х гг.), когда кочевое общество еще сохранялось практически в первозданном виде, было далеко до массовой коллективизации и даже еще не началась конфискация байских хозяйств.

Конечно, у ученых присутствовали противоречивые мнения и оценки – все-таки большинство их не было выходцами из кочевого общества и знало его не «изнутри», а по материалам исследований. Не было у них и согласия по отдельным вопросам. Однако наличие противоречий не влияло на главную идею ученых – осторожность и отсутствие спешки в решении судьбы кочевой цивилизации.

В заключение отметим прозорливость А.Н. Донича, который в 1928 г. сделал вывод, что «при проектировке реформы [“кочевых” регионов] будет сделано, наверно, много ошибок. Некоторые из них будут даже очень досадными»³⁶³. Он оказался прав, что и показал процесс коллективизации и принудительного перевода кочевников на оседлость, начавшийся в 1929 г., о чем далее будет рассказано в книге.

«Погоня за населением»: советизация «кочевых» регионов

1920-е гг. в «кочевых» регионах СССР проходили под флагом советизации. Мы понимаем этот процесс шире, чем он рассматривался в советский период, – как интеграцию территории и населения в общегосударственное политическое, экономическое и культурное поле СССР. Решение этой задачи в «кочевых» регионах страны было затруднено ввиду «изолированного» от государства образа жизни кочевников, наличия у кочевого общества устойчивой родовой структуры, почти полного отсутствия партийных и комсомольских организаций в кочевьях, свободы трансграничного кочевания и возможности ухода больших масс кочевников за рубеж.

Руководители «кочевых» регионов чаще всего видели наиболее простой путь к советизации этих территорий через тотальный перевод кочевников на оседлость. Очевидно, что с прекращением неконтролируемого кочевания исчезли бы многие кардинальные противоречия между государством и кочевой цивилизацией.