Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Реакция со стороны русского и другого «европейского» населения была соответствующей. Крестьяне выражали обиду на власть и непонимание, за что они сражались в Гражданской войне⁴²⁰. В Москву потекли жалобы на имя «всесоюзного старосты» М.И. Калинина и в Наркомат земледелия. Данные о массовых притеснениях поступали также от селькоров «Крестьянской газеты». Происходили столкновения «европейского» населения с оседающими кочевниками⁴²¹. Когда в Киргизии чиновник Джанузаков, назначенный для устройства возвращавшихся из Китая киргизских беженцев, провел изъятие земель для них у переселенцев, эта акция, как и другие меры по устройству беженцев, вызвали сопротивление местных русских властей⁴²². В начале 1920-х гг., после проведения земельноводной реформы, русские крестьяне заявляли, что «киргизам дают землю для того, чтобы они ею торговали», «распределение земли и воды неправильное. Киргизам больше – русским меньше. Киргизы сами землю не обрабатывают, а продают и землю, и воду». Граждане селений Быстроречки и Вайтыка говорили: «Выгнали бедняков русских как собак и отдали все кочевникам-киргизам, за которых еще и постреляли немало русских». Даже в 1927 г. – на фоне развивавшегося басмаческого движения, но и помня о реформе, – русское население в Узгенском районе отказывалось от проведения посевной кампании, мотивируя это тем, что «все равно киргизы отнимут землю и выгонят русских»⁴²³. Русское население Казахстана выражало стремление к автономизации⁴²⁴. На севере республики выдвигались требования об отделении уездов с преобладающим русскоязычным населением и присоединении их к Сибири⁴²⁵.

Центральная власть была вынуждена реагировать. 17 ноября 1924 г. ВЦИК создал комиссию под руководством секретаря ЦИК СССР А.С. Енукидзе, которая должна была разобраться с положением русского населения в автономных республиках и областях⁴²⁶. Защиту прав русского и другого «европейского» населения отстаивал Наркомат земледелия, который «решительно выступил за то, чтобы защитить культурное русское земледелие от “отсталых” обычаев кочевников». Выход был найден в этнической сегрегации. Комиссия при ВЦИК под руководством М.П. Серафимова, созданная в 1924 г. (работала до апреля 1926 г.), предложила создать в Казахстане четыре русских округа, объединенных во вновь создаваемую Калининскую автономную область, которая должна была стать основой для будущих земледельческих поселений русских. Хотя такая автономия создана не была, к концу 1926 г. под давлением из Москвы в Киргизии и Башкирии были созданы русские национальные советы. В конце 1927 г. они начали создаваться и в Казахстане⁴²⁷.

Местные власти признали ущемление прав «нетитульных» этносов. В ноябре 1927 г. на VI Всеказахской конференции ВКП(б) Ф.И. Голощекин объявил, что «решение земельного вопроса только для казахов вызвало недовольство других народов». Такие же заявления звучали из уст других советских и партийных деятелей Казахстана – в частности, У.Д. Исаева и С.Ж. Сафарбекова⁴²⁸. Курс на выселение «европейцев» ошибочным считал также зампредседателя СНК РСФСР Т.Р. Рыскулов⁴²⁹.

В феврале 1926 г. Президиум ВЦИК принял постановление о неконституционности решения Казахстана о запрещении переселения⁴³⁰, а 30 августа 1926 г. – постановление об урегулировании отношений между русским и коренным населением Казахской АССР и всех других автономных республик и областей. В том числе было предписано землеустраивать «пришлое» оседлое население⁴³¹. Однако в целом проблема справедливого передела земли, который бы устраивал и кочевое, и оседлое население, а также «титульные» и «нетитульные» этносы, так и не была решена.

Необходимо отметить, что власти «кочевых» регионов смогли «нащупать» некоторые возможности найти компромисс с кочевниками. Так, одной из целей строительства Туркестано-Сибирской магистрали (1927–1930 гг.) было вовлечение казахского населения в промышленный труд. Действительно, постепенно казахи вливались в ряды строителей Турксиба. Эта стройка произвела на них огромное впечатление, предоставив альтернативу кочеванию (с другой стороны, это отразилось на кочевом обществе пагубно: произошли отрыв от традиционного образа жизни и рост «классового сознания»⁴³², который подрывал родовую структуру).

Власти увидели возможности сотрудничества с кочевниками и в административной сфере. Еще в начале 1925 г. были созданы отряды добровольной милиции для защиты кочевников от басмачей⁴³³. В Туркмении, когда в 1927 г. сельхозналог по сравнению с предыдущим годом был сокращен на две трети и было упорядочено прогрессивное обложение, власти отмечали изменение отношения кочевников в лучшую сторону. Даже ускользнувшие от обложения, в том числе ушедшие в Персию, сами предлагали заплатить налог. (Очевидно, причиной было то, что кочевники собирались когда-нибудь вернуться, а для этого надо было уплатить налоги. – Ф. С.) В 1929 г. было выявлено, что районе Мерва «отношение туркменских племен к советской власти – благоприятное»⁴³⁴.