Создатели и зрители. Русские балеты эпохи шедевров

Вагнер, конечно, не волновал хореографа. Петипа вообще не любил и боялся так называемых «серьезных» композиторов, предпочитая тех, кто хорошо знал ремесло чисто балетной музыки с ее ритмическими формулами, удобно стелившимися под танец, с ее ясной и привычной эмоциональной «жестикуляцией», помогавшей танцовщикам играть (а публике — понимать) пантомимные сцены. Побаивался он и Серова. В контракте Серова с Дирекцией появился категоричный пункт. Он обязывал совершать «беспрекословные урезки… или же изменения в мотивах и дополнения» к музыке по первому требованию хореографа. Следующий звучал еще более угрожающе: Серов заранее соглашался «в случае необходимости поручить сочинение музыки для какого-либо па другому композитору, как, например, г. Минкусу»[69]. Несомненно, инициатива принадлежала Петипа. Перед началом репетиций «Млады» Серов получил письмо из Дирекции: в нем напоминались условия контракта[70]. В 1892 году наметили «Младу», по все тому же сценарию Гедеонова, на музыку Римского-Корсакова, открыто мечтавшего ответить Вагнеру русским Gesamtkunstwerk. И Петипа сделал все, чтобы от постановки увильнуть — ее перебросили на хореографов-ассистентов Льва Иванова и Энрико Чекетти. Опера-балет тоже провалилась. Казалось бы, чужое фиаско должно было успокоить Петипа навсегда.

Но нет. В 1896 году он снова вынул сценарий «Млады» Гедеонова из папки. Снова раскрыл ноты Минкуса. Буквально ту же самую тетрадь, что служила на первой постановке.

Сейчас она, хранящаяся в музыкальной библиотеке Мариинского театра, выглядит странно: ход мысли хореографа виден буквально. В надписях, сделанных его почерком. В страницах, щедро сколотых булавками, — купюры пришлось сделать огромные. Вычеркнуты и просто отдельные такты, репризы, номера.

Но вот что поразительно. Петипа и пальцем не шевельнул, чтобы «что-то сделать» со сценарием Гедеонова — запутанным, неудачным, неладным. Вернее: «неудачным». Именно в нем — совершенно особом и ни на что не похожем — Петипа видел главную ценность «Млады».

Ценность эта была сугубо лабораторной. Ценность «интересного клинического случая». Сценарий Гедеонова привлек Петипа именно тем, что каждый раз губило «Младу», — эклектизмом и громоздкими пропорциями.

Обычный, умелый — или хотя бы в меру толковый — сценарист помещал по одному танцевальному ансамблю в каждый акт. Так сделал, например, Худеков в «Баядерке». Этот метод восходил к балету эпохи романтизма, 1830–1840-х годов, и в свою очередь — к оперной практике. Пантомимная завязка — танец — пантомимная развязка, где пантомима играла роль оперного речитатива.

Иначе было в «Младе». Сценарист поставил три сюиты рядом. Пантомима вытеснялась в первый и последний акты. Основной массив спектакля приходился на громадные танцевальные сцены. Событийная нить балета здесь истончалась, а то и вовсе прерывалась. Но именно это танцевальное ядро в скорлупе пантомимы и манило Петипа долгие годы. Еще на премьере критики отметили одну странность. Несмотря на то что сам Петипа был великолепным актером и увлекательно сочинял игровые сцены, несмотря на то что спектакль был поставлен к бенефису Евгении Соколовой — прекрасной мимистки, но не слишком техничной балерины, хореограф сосредоточился исключительно на танцевальных эпизодах. Соколова «лишена возможности блеснуть своим мимическим талантом», — ворчал обозреватель «Петербургской газеты»[71]. По его мнению, вышло полнейшее «безсюжетие». А его коллега из «Петербургского листка» недовольно заметил: «Суть нового балета вся в танцах»[72]. Эскизы Петипа это подтверждают. Подготавливаясь к постановке «Баядерки» (разрабатывающей близкую «Младе» образность), Петипа уделил внимание пантомимным сценам: по крайней мере, подробно расписал «диалог» соперниц — Никии и Гамзатти. В набросках к «Младе» ничего подобного нет[73].

Каждый раз Петипа брался за «Младу» ради очередного опыта внутри ее танцевального ядра. Совершенно очевидно: его интересовали композиционные, ритмические, лексические связи между тремя танцевальными блоками (характерная сюита — grand pas classique — pas d’action).

И работа с динамикой.