Создатели и зрители. Русские балеты эпохи шедевров

Оскорбительным, потому что один зритель в зале совершенно точно понял, что тогда родилось.

Летний отпуск, а затем придворный траур по смерти императора Александра Третьего, с осени 1894 года притушивший на время театральные огни, дали Петипа необходимую отсрочку: хореограф успел поправить здоровье и прийти в себя.

Именно траурный концерт памяти Чайковского — вернее, гениальное grand pas, поставленное Ивановым, — выбил его из депрессии. Инстинкт соперничества — самый сильный из его инстинктов — снова вспыхнул в старом хореографе с прежней силой.

Петипа придумал «Лебединое озеро».

4. «Лебединое озеро»

Свою деятельность на посту директора Императорских театров Иван Всеволожский начал с того, что уволил штатного балетного композитора — излюбленного и верного сотрудника Петипа — Людвига Минкуса. Практику работы с балетом Минкус знал в совершенстве, работал быстро и «как надо» — легко предположить, что Петипа был в ярости. Но к тому времени уже давно был приучен глотать обиды: он видел, что предыдущие директоры предыдущих балетмейстеров не ставили ни во что. Он трезво оценивал свое положение.

Всеволожский, однако, сумел наладить с Петипа дружбу.

Неизвестно, как именно он примирил хореографа с увольнением Минкуса. Но отступать от собственных планов не собирался. Политика Всеволожского была ясна: один театр — много композиторов. И начал он ее с приглашения Чайковского. И именно с «Лебединого озера», о котором слыхал. Шел 1885 год.

Последний раз в Москве «Лебединое озеро» дали 2 февраля 1883 года. А в начале 1886-го издатель Чайковского, Юргенсон сообщил композитору в письме, что Всеволожский запросил у московской конторы экземпляр партитуры одного акта. Директор подумывал об одноактном балете в постановке Льва Иванова для летнего спектакля в Красном Селе[104]. Из чего ясно, что Петипа знал о провале «Лебединого озера» в Москве, еще переживал отставку Минкуса, боялся связываться с котом в мешке и наверняка сумел придумать для директора удобоваримый предлог «почему нет».

Спектакли в Красносельском театре давались в присутствии императора. Удачный дебют здесь открывал двери Мариинского театра. Ровно так, например, добилась ангажемента в Императорский театр вызвавшая столько споров Вирджиния Цукки. Здесь случай был похожим. Всеволожский понимал, что после многих лет музыкальной диеты с Пуни и Минкусом, штатными балетными композиторами, приучать публику императорского балета к современной музыке придется осторожно. Директор красноречиво просил Юргенсона прислать ему тот акт, который «лучше».

Юргенсон посоветовал четвертую картину. Чайковский ответил: вторую. Но до сцены тогда не дошла никакая.

Тем не менее «Лебединое озеро» осталось в сфере активного интереса дирекции. Интерес этот закипал на медленном огне. За шесть месяцев до премьеры «Спящей красавицы» Чайковский записал в дневнике, отчитываясь о сделанном: «Партитура „Лебединого озера“». Американский исследователь творчества Чайковского Ролан Уайли считает, что к публикации нот это отношения не имело — партитура выйдет только спустя семь лет. Композитор, очевидно, привел рукопись в порядок ввиду будущей постановки и, как считает Уайли, вероятно, отправил ее в Петербург. В 1892 году были сделаны эскизы костюмов Одетты и «лебедей». А Петипа начал балетмейстерские эскизы. Ни о каком Льве Иванове в то время речи не шло: 2-ю картину будущего балета Петипа начал придумывать сам. В 1893 году постановка полного «Лебединого озера» уже была запланирована[105].

Никто не спешил. Никто не мог вообразить, что Чайковского вдруг не станет. Его внезапная смерть потрясла всех. Никто не готовился к тому, что вторую картину «Лебединого озера» из эскиза к премьере придется превращать в номер траурного концерта. Меньше всех был готов Петипа.

Вероятно, Петипа поделился тогда своими сомнениями с Всеволожским. Очевидно, его аргументы были обоснованны и убедительны. И наверняка встретили понимание. Потому что вскоре Всеволожский пригласил Чайковского на встречу, где был и Петипа, и вместе они предложили Чайковскому отложить «Озеро», а написать новый балет (в тесном сотрудничестве с «нашим опытным балетмейстером»): «Саламбо» или «Ундину». Чайковский выбрал «Ундину». Дальнейшее известно, ибо вылилось в историю создания «Спящей красавицы».

Каждый редактор знает, что есть случаи, когда принесенную рукопись лучше всего положить в ящик — и начать все заново. Даже если писатель — очень хороший. Особенно если писатель — очень хорош. Так Всеволожский и Петипа и поступили, когда вместо постановки «Лебединого озера», уже написанного, но совершенно не годного, предложили композитору «свежий старт».

А тем временем «продолжали думать», как победить «Лебединое озеро», раз уж оно есть.