Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

На следующий день, 15 августа, Сталин и Черчилль встретились снова, на этот раз с глазу на глаз, если не считать переводчиков. Премьер был разочарован. Он приехал в Москву, надеясь установить личные отношения со Сталиным, а в итоге спорил с ним в течение трех дней из-за второго фронта и конвоев. Вечером, перед отъездом, Черчилль решил сделать последнюю попытку установить более теплые отношения со Сталиным. Он прибыл в Кремль в семь, как и в предыдущие три дня, где его встретил личный охранник Сталина. Премьера провели по лестнице в большой конференц-зал, где под портретами Маркса и Ленина его ожидал Сталин. За окном в тусклом августовском свете переливалась Москва-река.

Первые несколько минут общение было тяжелым. Сталин посмотрел в пол, пожал Черчиллю руку, что-то набросал в блокноте, пока премьер-министр говорил, и произнес еще одну тираду о втором фронте. Атмосфера в комнате накалилась настолько, что переводчик Черчилля майор А. Г. Бирс подумал, что окончание вечера может быть разочаровывающим и горьким. Но тут заговорил Черчилль: «Я знал, что наше решение по второму фронту будет для вас болезненным, поэтому счел, что мой долг – лично приехать к вам, премьер Сталин, вместо того чтобы общаться через посла. Я поступил так, желая доказать искренность своих чувств. Я просил говорить откровенно и хочу отметить, что не чувствую ничего [негативного] относительно того, что услышал. <…> Я надеюсь, что нашему взаимопониманию ничего не помешает. Помимо непосредственных обязанностей, меня привело сюда искреннее желание наладить личное общение».

Это была смелая речь, и Сталин был впечатлен. «Я высоко ценю сам факт нашей встречи, – ответил он. – Мы узнали друг друга. Понятно, что между нами есть различия, но различия – в самой природе вещей. Установление личной связи заложило основу для будущего соглашения… Я склонен смотреть на вещи с оптимизмом».

Четыре дня спустя Черчилль выполнил обещание, данное Сталину. С рассветом 19 августа британо-канадские войска атаковали Дьеп, французский портовый город к югу от Па-де-Кале. План операции был неоднозначным. Впервые предложенный в июне, в июле он был отменен генералом Бернардом Монтгомери, который счел его слишком рискованным. Позже летом вице-адмирал Маунтбеттен – офицер, отличавшийся крутым нравом и сомнительной рассудительностью – предложил вернуться к плану. Операция, которую позиционировали как пробное вторжение через пролив, также была подачкой Сталину. Он призвал нападавших захватить Дьеп на сутки, убить и взять в плен как убить как можно больше немцев и взять пленных. Но операция была так плохо продумана и проведена, что главным выгодоприобретателем стал Гитлер. Немцы, предупрежденные разведкой, были на месте, когда солдаты Королевского полка Канады с первыми лучами солнца высыпали из десантных кораблей. Встревоженные происходящим, кричащие чайки заполнили небо.

В домах на берегу свет отражался на лицах, смотревших из-за занавесок. Затем внезапно с обрыва над пляжем ударили пулеметы. Люди кричали. Ладони, руки и ноги взлетали в воздух. На влажном песке образовались лужи крови. Крики «Прикончите меня!» и «Убей меня!» заглушали лай местных собак. Из шести тысяч солдат, высадившихся у Дьеппа тем утром, более половины были убиты, ранены или взяты в плен. Британские ВВС, прикрывавшие рейд с воздуха, также сильно пострадали. Сотня «Спитфайров», 33 истребителя «Харрикейн» и потопленный эсминец – высокая цена за день на пляже.

Когда известие о рейде достигло ставки Гитлера на Украине, Йозеф Геббельс, гостивший у фюрера, написал в своем дневнике: «Под давлением Сталина англичане явно предприняли попытку открыть второй фронт». Позже в тот день он и Гитлер обсудили послевоенную судьбу трех лидеров союзников. Гитлер сказал, что Черчилль и Рузвельт будут казнены, но Сталина он пощадит. Советский лидер показал себя достойным противником, и с ним обойдутся так же, как с Наполеоном: сошлют на отдаленный, но симпатичный остров, чтобы он дожил там свои последние годы.

8Мы должны проявить волю к победе