Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

Отношение Рузвельта к расовым вопросам было довольно парадоксальным. Он немедленно реагировал на случаи, касающиеся отдельных личностей. Когда на известного афроамериканского тенора Роланда Хейса и его жену напали в магазине, он выступил с заявлением. Президент не остался в стороне, когда военное министерство назвало чернокожих солдат, служивших за границей, «войсками обслуживания». Но в более глобальных случаях расовой нетерпимости он обычно отмалчивался. В 1942 году афроамериканцы составляли 10 % военнослужащих, но чернокожих офицеров при этом было всего 300, и только трое из них имели звание полковника. В основном взгляды президента на расовый вопрос совпадали с позицией его коллеги из Нью-Йорка, военного министра Генри Стимсона, еще одного богатого и привилегированного члена городской элиты. В мире этих двух мужчин «негр» рассматривался в основном как кто-то, ради кого нужно посещать благотворительные балы и финансировать бесплатные столовые. Как и многим представителям его класса, Стимсону было трудно видеть в афроамериканце воина. «Негру, – писал он другу, – все еще не хватает особой решительности, которая нужна командиру во время войны. <…> Кроме того, социальное смешение двух рас в принципе невозможно». Однако для 1942 года взгляды Стимсона были относительно просвещенными. В Лондоне генерал Эйзенхауэр составлял «отчеты о проблемах с цветными войсками», а старшие командиры на Юге и на Гавайях протестовали против передачи «цветных войск» под их командование. Правительство Австралии, президент Республики Панама, губернатор Аляски, правительство Бермудских островов, британские власти на Тринидаде и различные южноамериканские лидеры также не хотели принимать чернокожие войска. К его чести, Стимсон отказался удовлетворить большинство правительственных запросов о выводе черных войск.

Афроамериканцам война, по крайней мере, предоставила новые рабочие места. Американцам японского происхождения она ничего хорошего не принесла. Война была игрой с нулевой суммой[228], разыгранной в декорациях американского Запада на фоне бескрайнего неба и мрачных равнин. Весной 1942 года Милтон Эйзенхауэр, директор Военного управления перемещений и брат генерала Дуайта Эйзенхауэра, рапортовал, что на тот момент 81 тысяча американцев японского происхождения находились во временных центрах сбора, 20 тысяч – в постоянных центрах перемещения, а 15 тысяч заблокированы в Восточной Калифорнии. В конце концов большинство задержанных были направлены в 11 лагерей для интернированных внутри страны. Во время визита в Белый дом весной 1942 года Милтон Эйзенхауэр докладывал президенту о лагерях, но о многом он умолчал, и о многом Рузвельт предпочел не спрашивать. В частности, речь не шла о том, как тысячи людей отправляются в путешествие в стиле «поторапливайся и жди» по центрам заключения после «грустного прощания с домами и фермами, построенными с таким трудом». В разговоре не фигурировал шок от прибытия в лагерь «Постон» в Аризоне, «Харт-Маунтин» в Вайоминге или «Топаз» в Юте, не упоминались адская жара и обжигающий холод, бесконечные ряды бараков, необходимость жить всей семьей в одной комнате, бюрократия и тоска, заборы из колючей проволоки и пулеметы, смотрящие в сторону задержанных во время утренней переклички. Существование лагерей не было тайной за семью печатями. Каждый, кто читал газеты, знал о них, и опросы показали, что общество одобряет эти меры. Даже Американский союз защиты гражданских свобод дал лагерям «зеленый свет».

В конце лета – начале осени 1942 года в США провели множество опросов об отношении населения к войне. Результаты показали, что у среднего американца понимание того, за что борется страна, практически не выходило за рамки песни «Боже, благослови Америку»[229], которую исполняла известная певица Кейт Смит. Осенью в своей пламенной речи антрополог и публичный интеллектуал Маргарет Мид предупредила, что одного патриотизма недостаточно. Победа требовала «страстных усилий каждого человека в этой стране, – сказала она. – Правительство должно мобилизовать людей не только для выполнения приказов, но и для участия в общем деле… [и] взять на себя ответственность за результат. Мы должны проявить свою волю к победе».