Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

В начале августа 6-я армия переправилась через Дон, пейзаж изменился с приветливого на зловещий. Сталинград стоял на берегу Волги далеко на востоке, а между Доном и Волгой лежало то, что Овери описал как «бесплодную, голую, безжизненную степь без единого куста или дерева, где на много километров нет ни одной деревни». Один немецкий солдат писал, что это был «самый пустынный и печальный край, который я когда-либо видел». Но это также была отличная местность для танкового броска. Степь была ровной и прямой, и Гитлер, расхаживая взад и вперед по своей ставке на Украине, с нетерпением ожидал хороших новостей.

Война докатилась до Сталинграда 23 августа. Об этом объявил визг громкоговорителей. За лето было несколько ложных срабатываний воздушной тревоги, поэтому люди не сразу испугались. Затем вдали загремели зенитные орудия, и все побежали в укрытия. На Мамаевом кургане, излюбленном месте для пикников, родители хватали своих детей и бежали в убежища. Вдоль длинных широких улиц, идущих вдоль Волги, охваченные паникой толпы толкались за место в одной из траншей, построенных квартальными комитетами. По серебристому полуденному небу эскадрилья за эскадрильей неслись пикирующие бомбардировщики Ю-87 «Штука». При достижении цели самолеты уходили в пике, а улицы и фабрики внизу превращались в огненные шары. Члены женского зенитного артиллерийского полка наблюдали, как ветер подхватил немецкого пилота, который только что катапультировался из горящего самолета, и забросил его в нутро пылающего универмага.

Вечером того же дня военный трибунал в Москве проинформировал защитников Сталинграда, что город нужно отстоять любой ценой.

«Преследуйте врага и днем, и ночью, – приказал трибунал. – Прежде всего, не поддавайтесь панике. Не позволяйте врагу вас напугать. Сохраняйте веру в свои силы». Через несколько дней был отдан приказ защищать город «любой ценой». «Не отдадим родного города, родного дома, родной семьи, – начинался он. – Покроем все улицы города непроходимыми баррикадами. Сделаем каждый дом, каждый квартал, каждую улицу неприступной крепостью»[231]. Нападавшие поняли приказ «любой ценой» так же буквально, как и защитники. Побывав в Сталинграде в начале сентября, журналист и писатель Константин Симонов вспомнил о древней могильной яме: «Казалось, будто дома провалились под землю и погребальные курганы… сомкнулись над ними».

Двенадцатого сентября крупный мужчина со смуглым славянским лицом, суровыми глазами и улыбкой, полной золотых зубов, прибыл в Сталинград, чтобы принять командование 62-й армией – одной из двух советских армий, которым была поручена защита города. Василий Иванович Чуйков в тот момент был где-то посередине между молодостью и средним возрастом. Он только что вернулся из Китая, где служил главным военным советником Чан Кайши, и прибыл в Сталинград с простым планом победы: «Заставить каждого немца почувствовать, что он живет под дулом советского ружья». Солдаты нередко хвастаются тем, что не боятся смерти, но Чуйков был одним из немногих, кто действительно ее не боялся. Он был не из тех офицеров, которых любят солдаты, но подчиненные относились к нему с уважением и доверием. Почти каждый советский солдат, побывавший той осенью в Сталинграде, понимал, что, скорее всего, там он и погибнет. Войска Чуйкова утешались тем, что если они действительно погибнут, то, по крайней мере, это будет вкладом в победу СССР, а не попыткой командира произвести впечатление на Москву.

Тринадцатого сентября – в день прибытия Чуйкова в Сталинград – 62-я армия сократилась до 20 тысяч человек. Воздух сотрясался от треска выстрелов, небо стало тускло-коричневым из-за взрывов, пыли и постоянной канонады. В землянке возле Мамаева кургана, где Чуйков разместил свой командный пункт, во время артобстрелов земля сыпалась на пол сквозь бревна крыши. Чуйков, который за двадцать лет службы видел смерть почти во всех ее проявлениях, не был напуган, но то, что он увидел в тот день по пути к командному пункту, расстроило его. «Все пропало», – подумал он. Город был «мертв».

В сентябре, когда бои стали наиболее ожесточенными, Чуйков был вынужден несколько раз перемещать командный пункт. Нередко немцы удерживали центральный вокзал днем, а Красная армия – ночью. Мамаев курган также неоднократно переходил из рук в руки. Один из ключевых моментов битвы настал 14 сентября, когда немцы были близки к тому, чтобы отрезать противнику выход к Волге – источнику жизненных сил города. Люди, боеприпасы, топливо, вооружение, пайки – все жизненно важные элементы ведения войны – шли по реке к докам, которые утром 14 сентября трижды переходили из рук в руки.