SPAсибо партии. Отдых, путешествия и советская мечта

Нападение Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года положило конец досуговым поездкам: в следующие четыре года многие курортные заведения в Крыму и Кавказских Минеральных Водах превратились в руины. Активно восхвалявшийся ежегодный оплачиваемый отпуск был отменен на время войны. Дома отдыха, санатории и турбазы, находившиеся вдали от линии фронта, превратились в госпитали. Досуговые поездки прекратились – транспортные средства были реквизированы для перевозки войск, беженцев, эвакуированных, а позже – и пленных, и использовались для этой цели даже после германской капитуляции 9 мая 1945 года, как в СССР, так и за его пределами (к вышеперечисленным категориям добавились те, кто возвращался с фронтов). Однако 1 июля 1945 года было торжественно объявлено о восстановлении ежегодного оплачиваемого отпуска[219]. Профсоюзам дали указание направить все силы на ремонт и отстраивание поврежденных и разрушенных объектов досуговой инфраструктуры, чтобы инвалиды войны и рабочие могли вновь обрести силы, истраченные при защите родины.

Послевоенные годы не только принесли с собой новые возможности, но и ознаменовались переориентацией всего советского проекта. После победы многие испытывали прилив оптимизма, ожидая, что народ будет вознагражден за жертвы, понесенные в годы войны и ранее, в период ускоренной индустриализации, заложившей основу для триумфа советских армий [Zubkova 1998: 16]. Этот новый мир был обрисован в речи (1944) В. В. Вишневского, литератора, мыслившего вполне по-партийному:

Когда война закончится, жизнь станет радостной. Наш опыт даст великую литературу. Мы будем много ездить, активно поддерживать контакты с Западом. Каждому разрешат читать то, что он хочет. Будет обмен студентами, советские граждане смогут без труда ездить за границу [Werth 1971: 99].

Разрушения военных лет дали возможность переосмыслить направление развития и организацию социалистического отдыха[220]. Но победа над фашизмом свидетельствовала также о правильности советской системы, сложившейся в 1930-е годы. Право на отдых оставалось священным в послевоенной пропаганде, но как следовало организовать этот отдых в годы реконструкции, с учетом постоянных экономических трудностей и начинавшейся холодной войны? Надо ли было восстанавливать предвоенную структуру, с ее упором на аристократически-монументальные, предлагавшие множество медицинских процедур курортные комплексы на юге? Мог ли спортивный туризм одержать верх (и заручиться поддержкой профсоюзов) над «пижамным», особенно ввиду непрекращающейся конфронтации с другими державами? Или же была возможность идти, наряду с прочими, «средним путем» – предоставлять отдых в комфортабельных условиях, без медицинских услуг? Последний стал нормой к концу 1930-х годов, что выражалось в высоком спросе на путевки, в желании проводить отпуск летом, на юге, у моря.

Поначалу политические решения определялись задачами восстановления. Ведомства, отвечавшие за туризм и курорты, стремились заново отстроить свои объекты и вернуть клиентов, и лишь в 1950 году наметилось некое подобие возвращения к нормальной жизни: это касалось как пассивного, так и активного отдыха. Но профсоюзы спешили в первую очередь восстановить дорогостоящую инфраструктуру – дома отдыха и оздоровительные курорты, – отводя туризму роль второсортного времяпровождения и пренебрегая его возможностями по организации более экономичных досуговых поездок. // турбазы, и оздоровительные курорты оставались в системе профсоюзов, перспективы отдыха были по-прежнему связаны с рабочим местом. В эту динамичную послевоенную эпоху государство было готово расширить туристические и курортные объекты, вложить миллионы рублей, чтобы обеспечить трудящимся отдых, – но определяли это расширение, сдерживая его темпы, затратные схемы, разработанные до войны.