SPAсибо партии. Отдых, путешествия и советская мечта

Что подвигло Травина на такое странствие? Как вспоминал он позже, радость доставляло само движение к намеченной цели. «Каждый день я держал экзамен. Выдержал – остался жив. Провал означал смерть». Он не стремился к известности. В те времена, когда внимание журналистов было приковано к полярным летчикам, совершавшим героические деяния в Заполярье, и к путешественникам-одиночкам, совершавшим походы по стране, Травин пустился в путь, никому не объявляя об этом. Позднее он говорил, что хранил молчание из-за негативных ассоциаций, которые вызывало слово «турист».

По правде сказать, в те годы в нашей стране французское слово «турист» не казалось благозвучным, ассоциируясь чуть ли не со словом «праздношатающийся». «Путешествие ради удовольствия, развлечения» – так трактовал понятие «туризма» настольный энциклопедический словарь 1927 года [Харитановский 1965: 117].

Травин признавался, что готовился к длительной поездке, во многом находясь под впечатлением от французской книги «Без гроша в кармане», где давались полезные советы неимущему путешественнику, – но сам не стремился извлечь материальной выгоды из своих приключений и не написал ничего на потребу читающей публике [Травин 1975: 60][215].

Позднее о Травине стали вспоминать еще реже: в 1937 году, в разгар чисток, его сестра сожгла заметки, которые они присылал ей во время путешествия, – на всякий случай, подальше от греха. Лишь в конце 1950-х годов до журналиста с Дальнего Востока А. А. Харитановского дошли слухи о поразительных деяниях Травина. Харитановский, по всей видимости, встретился с Травиным и услышал рассказ о его путешествии, которому придал беллетризованный вид, выпустив свою книгу сначала на Камчатке (1960), а затем, 25-тысячным тиражом, в Москве («Человек с железным оленем», 1965). Это последнее издание вышло в то время, когда туризм в СССР начал приобретать внушительные масштабы. Как и многие повествования о пережитом, появлявшиеся в то время, книга обильно приправлена вымышленными диалогами, а также сведениями об истории и географии тех мест, где побывал Травин. Однако в ней есть и фотографии, явно предоставленные Травиным, и данные, частично основанные на других документальных источниках. В конце помещены отклики читателей на издание 1960 года [Харитановский 1965: 198][216]. Правдивая история Травина, подразумевает автор, удивительнее любого вымысла. Краткий рассказ самого Травина был помещен десятью годами позднее в журнале «Вокруг света».

Таким образом, все, что мы знаем о путешествии, прошло через фильтр этих двух спорных источников: первый – сильно приукрашенная повесть для широкой публики, второй – повествование от первого лица в интервью с журналистом, состоявшемся через 45 лет после событий. Но и тот, и другой можно сравнить с другими сведениями о советском туризме, имеющимися в нашем распоряжении, идет ли речь о самодеятельных группах или суровых одиночках: так мы сможем описать личный универсум велосипедиста-одиночки Травина. В 1975 году он признавался:

Три моих любимых героя – Фауст, Одиссей, Дон-Кихот. Фауст пленил меня своей ненасытной жаждой познания. Одиссей прекрасно выдерживает удары судьбы. У Дон-Кихота была возвышенная идея бескорыстного служения красоте и справедливости [Травин 1975: 61].